Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 74 – Рика Лав

О том, как редко она улыбается с кем-то, кроме Алисы, и как я все больше хочу быть причиной этой улыбки. О том, как я хочу научить её доверять снова, показать, что не все мужчины — монстры.

Показать, что я — не монстр…

Женщина, которая проросла в моё сердце своими колючками так глубоко, что я даже не заметил, как это произошло.

И я хочу её. Хочу всю, целиком. Хочу видеть, как она просыпается в моей постели, с растрепанными волосами и сонными глазами. Хочу слышать её смех, который она так редко позволяет себе. Хочу стереть все её страхи, все её кошмары, заменить их чем-то тёплым и светлым.

Хочу быть тем, к кому она придёт, когда ей плохо, когда ей страшно, когда ей нужна опора.

Хочу быть её… человеком.

Зачем?

— Потому что… — начал я медленно, подбирая слова, которые не напугают её, не заставят снова отступить, — Видеть, как кто-то страдает, и не протянуть руку помощи — это не про меня.

— Так не бывает, — прошептала она, и в голосе была такое отчаяние.

— Бывает, — возразил я твёрдо. — В этом мире есть плохие люди, Ася. Но хороших — гораздо больше. Тех, кто протянет руку помощи просто так. А ты заслуживаешь помощи, заслуживаешь поддержки, заслуживаешь счастья. Даже если сама не веришь в это. Но можешь считать, что я просто альтруистичный идиот.

Ася молчала долго, глядя на меня, и я не мог прочитать выражение её лица в темноте салона, освещённого светом фонарей за окном. Когда успело так стемнеть.

Потом медленно отвернулась к окну, прижав ладонь к стеклу.

— Спасибо, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал сквозь шум двигателя.

Но я услышал.

И этого было достаточно.

Мне было бы достаточно и одной её улыбки. Одной настоящей, искренней улыбки, которую она не спрятала бы за защитными стенами. Особенно если поводом для этой улыбки стану я.

Если я смогу дать ей хоть каплю того счастья, которого она заслуживает, но которого у неё никогда не было.

Я дам тебе это, Ася. Обещаю. Даже если ты будешь сопротивляться. Даже если будешь колоться и отталкивать меня.

Я не отступлю.

Сжал руль крепче и продолжил вести машину сквозь падающий снег, к её дому, чувствуя странное спокойствие внутри.

Кир

Мы добрались до её общежития минут через двадцать, петляя по вечерним улицам, где фонари отбрасывали жёлтые круги света на свежевыпавший снег, а редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в куртки.

Старое советское здание встретило нас облупленными стенами грязно-жёлтого цвета, узкими окнами, за которыми мерцал тусклый свет, и покосившейся вывеской «Общежитие № 4», где половина букв давно погасла. Типичное жильё для тех, кто не мог позволить себе ничего лучшего, для тех, кто балансировал на грани, пытаясь удержаться на плаву в этом жестоком городе. А приставка «семейное» была скорее утешением для доверчивых людей.

Я припарковался у самого входа, заглушил двигатель и несколько секунд сидел молча, сжимая руль, глядя на это убогое здание и чувствуя, как внутри поднимается какое-то тёмное, тяжёлое чувство.

Она здесь живёт, в этой дыре, одна. Каждый. Чёртов. День. Одна.

Ася потянулась к ручке двери, явно собираясь быстро выскочить и скрыться, но я остановил её, положив руку на запястье — осторожно, едва касаясь:

— Подожди.

Она обернулась, вопросительно глядя на меня в полумраке салона, и в её глазах читалась усталость, смешанная с настороженностью.