Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 53 – Рика Лав

Свет становился ярче. Очертания проявились из тумана.

Комната.

Я узнала её мгновенно — обшарпанные стены, старый диван с продавленными подушками, стол, заваленный бутылками и окурками. Это был наш дом. Дом моего детства.

И там, в углу, стояла я.

Маленькая. Может, лет десять. В рваной футболке и джинсах. Прижималась к стене, как загнанный зверёк, и смотрела на дверь коридора огромными, испуганными глазами.

— Нет, — прошептала я себе, протягивая руку. — Не стой там. Уходи. Беги!

Но она меня не слышала.

Дверь распахнулась. Вошел отец — пьяный, красный, с налитыми кровью глазами. В руке ремень.

«Куда ты дела деньги, сука⁈ Я знаю, это ты взяла!»

— Беги! — закричала я, вздрагивая всем телом, но голос не шёл. Только беззвучное движение губ.

Маленькая я попыталась увернуться, но он был быстрее. Схватил за волосы, дернул, поднял ремень…

Туман взорвался, разметал картину на куски.

Я упала на колени, задыхаясь, хватая ртом воздух, которого здесь вовсе не было.

Туман снова сгустился. Другая картина.

Я старше. Мне двадцать два. Сижу на полу в углу кухни, прижимаю к груди плачущую Марику — совсем крошку, ей только исполнился год. Мать лежит на диване в гостинной без сознания, на полу разбитая бутылка, на стенах брызги крови.

«Тихо, малышка, тихо. Всё будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.»

Но я знаю, что вру. Ничего не будет хорошо.

Туман снова поглотил всё.

Следующая картина.

Мне восемнадцать. Я сижу в офисе, просторном, с кожаной мебелью. Мужчина за столом — средних лет, в костюме, с улыбкой, которая никогда не доходила до его глаз.

«Ты хорошая девочка, Ася. Умная. Я тебе буду и дальше помогать. Посмотри, я дал тебе работу, и платить буду очень хорошо. Ты ведь хочешь помочь своей семье, правда, умничка?»

Я киваю. Наивная и доверчивая.

Он встаёт из-за стола. Подходит, склоняясь надо мной и кладет руку мне на плечо, его пальцы неприятно касаются шеи.

«Только нужно быть… благодарной. Нужно отдавать столько же, сколько я даю тебе. Понимаешь?»

Рука скользит ниже, на вырез скромной футболки, на талию, колено.

Я отмираю и вскакиваю, отступаю. Пытаюсь уйти к двери. Но он хватает меня за запястье.

«Куда собралась, красавица? Мы ещё не закончили.»

Я дёргаюсь. Пытаюсь вырваться. Его хватка становится жёстче, пальцы уже впиваются в кожу.

«Не сопротивляйся, как целка. Будь благодарной девочкой.»

— НЕТ! — закричала я, но крик не вырвался наружу, он эхом отразился в пустоте.

Туман взорвался снова. Картины мелькали быстрее и быстрее, наслаиваясь друг на друга — боль, страх, унижение, руки, которые хватают и рвут одежду, голоса, которые требуют заткнуться, лица, которые смеются.

«И правда, целка…»

Упала на колени во тьму, сжавшись в комок, обхватив голову руками, и зарыдала — беззвучно, мучительно, потому что даже во сне голос не так и не пришёл.

Я не могу. Не могу больше! Не могу нести это одна!

Туман начал рассеиваться, отступая от меня клубящимися лапами, отчего я распахнула шире глаза, пытаясь разглядеть что-то в этом мареве.

Впереди, сквозь завихрившуюся тьму, проступила фигура.

Высокая. Широкоплечая.

Силуэт мужчины, окутанный светом, который исходил не снаружи, а словно изнутри, мягким и бережным. Таким знакомым ощущением защиты.

Я подняла голову. Слёзы текли по щекам, жгли кожу.