Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 523 – Рика Лав

Я вытерла лицо, повесила халат обратно и вышла из спальни, закрывая дверь. Вернулась в гостиную, где на диване спала Ася, свернувшись калачиком. Я плотнее завернула ее в плед и подхватила на руки. Девочка сонно уткнулась носом мне в плечо и снова провалилась в сон.

Я взяла рюкзак, вышла из квартиры и заперла дверь на ключ в последний раз, оставив его в почтовом ящике. Спустилась по лестнице и вышла на ночную улицу.

Отделение милиции находилось в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Я дошла до него быстро, толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь. За стойкой сидел мужчина с пышными усами, заполняя какие-то бумаги.

— Это вы что ли звонили насчет найденного ребенка? — спросил он, не отрывая ручки от бумаги.

— Да. Я нашла девочку, она…

— Паспорт, — протянул он руку, по-прежнему не смотря на меня.

Я переложила Асю на одну руку, второй достала паспорт из кармана и положила на стойку. Он взял документ, полистал, сверил фотографию с моим лицом.

— Кострова Светлана, — прочитал он вслух. — Понятно. Садитесь вон там, на скамейку, подождите. — Он кивнул в сторону деревянной лавки у стены. — Сейчас оформлю протокол, потом вызовем социальную службу, они заберут ребенка.

Я забрала паспорт, прошла к скамейке и опустилась на нее, усаживая Асю рядом. Малышка проснулась, открыла глазки и испуганно посмотрела на меня, оглядываясь по сторонам.

— Не бойся, — прошептала я ей, обнимая. — Все хорошо. Мы в безопасности. Скоро тебе найдут маму.

— Ма-ам, — пробормотала Ася, прижимаясь ко мне. — Тьашно.

— Не бойся, — я погладила ее по голове. — Я с тобой.

Она кивнула и снова уткнулась мне в бок, обхватив меня ручками. Мне хотелось плакать от того, что я не смогла спасти всех детей из того дома, что там остались другие, которых скоро отправят неизвестно куда.

Но хотя бы эту одну я вытащила. Хотя бы одну. А остальных спасет милиция.

Прошло минут десять. Дежурный продолжал заполнять бумаги, скрипя ручкой по толстой тетради. Я сидела на скамейке, укачивая Асю, которая вновь начала засыпать, и думала о том, что будет дальше.

Милиция проверит мой рассказ, поедут на дачу, найдут там доказательства. Арестуют маму. Начнется следствие. Меня вызовут как свидетеля, я буду давать показания. Может быть, меня даже посадят за кражу денег и похищение ребенка, несмотря на благие намерения.

Единственное, что душило меня… Это то, имею ли я право заявлять на собственную маму? Может быть, это неправильно? Но…

Я встала со скамейки, желая размять затекшие ноги и подошла к окну, как раз вовремя, чтобы увидеть…

Как серебристая «Лада-десятка» подъехала к зданию отделения милиции и припарковалась у самого входа. Мамина машина, я узнала ее сразу, царапина на заднем бампере, наклейка с цветком на стекле.

Из машины вышла мама. Она огляделась по сторонам, поправила волосы, собранные в ракушку, и направилась ко входу в отделение.

А навстречу ей из дверей вышел дежурный, тот самый мужик с усами, который только что оформлял мое заявление. Они встретились у крыльца. Окно было приоткрыто на проветривание, старая форточка, и сквозь щель до меня донеслись их голоса, сначала приглушенные, потом все более отчетливее, когда они приблизились к двери.

— … да, она здесь, Элоиза Дмитриевна, — пробубнил дежурный. — Только что пришла с какой-то девчонкой, сказала что нашла ту.