Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 445 – Рика Лав

Тут было весьма… неуютно. Высокие потолки, деревянные панели на стенах, ряды жёстких скамей для публики, разделённых широким проходом посередине. Впереди возвышалась массивная судейская трибуна, а перед ней друг напротив друга два стола, по центру трибуна для свидетельствований.

Окна были высокими и узкими, они едва пропускали скупой свет, отчего всё вокруг казалось ещё более серым и безжизненным.

Мы прошли к столу справа, я села на край стула между Киром и Михаилом, пытаясь сдержать нарастающую панику, которая расползалась по венам липкими щупальцами. Кир положил большую ладонь мне на колено под столом, этот жест был единственной ниточкой, связывающей меня с реальностью, не давая сорваться в бездну страха прямо сейчас.

Дверь на противоположной стороне зала открылась, впуская Элоизу Кострову в сопровождении мужчины, одетого в безупречный костюм.

Её адвокат, без сомнения. У него было узкое лицо с проницательными серыми глазами, тонкие губы. Элоиза прошла к своему столу неспешно, её каблуки цокали по паркету мерным ритмом, но она даже не удостоила меня взглядом, будто я была пустым местом, недостойным её внимания.

Кир заметил это, пальцы его напряглись на моём колене, я украдкой взглянула на мужа, чтобы заметить, как он смотрит на бабушку с такой враждебностью, что мне стало не по себе. Но он не шевельнулся, не подал виду, просто сидел рядом, как моя каменная стена, о которую разобьётся любая атака.

За отдельным столом, устроились представители органов опеки — та самая Наталья Викторовна, с которой мы общались на прошлой неделе, и ещё двое незнакомых людей в строгих костюмах. Чуть поодаль сидел прокурор, листающий какие-то бумаги.

Боковая дверь распахнулась, и в зал вошла судья — женщина с короткой седой стрижкой, в мантии и с папкой документов. Секретарь вскочила с места:

— Прошу всех встать, суд идёт!

Мы поднялись, хотя у меня лично ноги подкашивались от напряжения. Судья заняла своё место за трибуной, окинула зал строгим взглядом поверх очков.

— Прошу садиться. Слушается дело номер два-четыре-восемь-ноль-три о предоставлении опеки над несовершеннолетней Павловой Марикой Вячеславовной. Заявители — Барсова Ассоль Вячеславовна, — она посмотрела на меня, и я машинально кивнула, — и Кострова Элоиза Дмитриевна, — взгляд переместился на бабушку. — Представьтесь, пожалуйста, представители сторон.

Михаил поднялся, застегнув пиджак одной рукой.

— Петров Михаил Юрьевич, адвокат, представляю интересы Барсовой Ассоль Вячеславовны.

Адвокат Элоизы тоже встал, выпрямляясь во весь рост.

— Лебедев Константин Вадимович, адвокат, представляю интересы Костровой Элоизы Дмитриевны.

Судья кивнула, делая пометки.

— Хорошо. Приступим к рассмотрению дела. Для начала ознакомлюсь с материалами, поступившими от обеих сторон.

Следующие двадцать минут тянулись мучительно. Судья молча перелистывала страницы, иногда что-то отмечая карандашом, задавала уточняющие вопросы секретарю, которая шуршала бумагами и что-то печатала на компьютере.

Я сидела неподвижно, впившись взглядом в столешницу, где виднелись старые царапины и следы чернил, оставленные десятками людей до меня. Кир не убирал руку с моего колена, его пальцы почти незаметно поглаживали меня сквозь платье, я цеплялась за это прикосновение всем существом.