Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 436 – Рика Лав

Мы спустились вниз и обнаружили Марику в гостиной, уже проснувшуюся и сидящую на диване с куклой в руках. Она что-то говорила кукле, качая её на руках. На столике рядом стоял стакан сока и упаковка от съеденного йогурта. Поразительно самостоятельный ребенок.

Вот за что мы боремся. За эту маленькую девочку, которая наконец перестала бояться.

— Папочка! Асенька! — обрадовалась Марика, увидев нас. — Доброе утро! А мне приснилось, что мы с вами были в парке, и там были качели, и я качалась очень высоко!

Я улыбнулся, поглаживая её по волосам.

— Обязательно сходим в парк, когда потеплеет, — пообещал ей. — А сейчас нам с Асенькой нужно ненадолго уехать по важным, но скучным делам. Ты посидишь с… — я запнулся, соображая, к кому можно обратиться в такой короткий срок.

— Я позвоню Алисе, — предложила Ася, склоняясь и обнимая сестру. — Попрошу её посидеть с Марикой.

Я кивнул, и жена ушла звонить, а я остался с Марикой, которая продолжала играть с куклой, теперь привлекая к игре и меня. Девочка даже не подозревала, что её будущее решается прямо сейчас.

Ася

Следующий час тянулся так мучительно, словно время застряло в густой патоке и отказывалось двигаться дальше. Я металась по дому, собирая себя, потом Марику, потом снова себя, потому что забывала, что уже сделала, а что нет, и начинала заново.

Руки двигались на автомате, застегивая молнию на платье Марики, заплетая ей косички, находя носочки в комоде «именно с принцессами, мне дядя Кир купил!», но мозг был где-то далеко, прокручивая один и тот же разговор снова и снова.

«Ассоль? Это Элоиза, ваша бабушка. Я предлагаю встретиться сегодня и обсудить ситуацию мирно, без адвокатов. Попрошу вас приехать одной. А лучше с Марикой, чтобы я могла познакомиться с ней».

Голос был спокойным, даже приятным, с легкой медлительностью, которая выдавала статус. Но за этим спокойствием я услышала жесткость. Железную уверенность человека, который привык получать то, что хочет, и не привык к отказам.

Что я могла сказать про этот разговор? Только то, что изо всех сил сдержалась, чтобы не заорать в телефон, что она не имеет права требовать встречи и диктовать условия. Вообще появляться в нашей жизни. Но я согласилась.

А про эмоции? Я вообще не хотела думать о том, что чувствовала. Злость, страх, какую-то детскую обиду, которая разъедала изнутри, несмотря на все попытки заткнуть ее поглубже, закрыть на замок и дать себе подзатыльник.

Все это кипело в груди, требуя выхода, но я запихивала обратно, потому что если начну разбираться в эмоциях сейчас, то просто развалюсь на части.

Кир пытался разговорить меня. Несколько раз подходил, обнимал за плечи, спрашивал, как я себя чувствую, нужна ли мне помощь. Но я уходила от темы или просто уходила физически в другую комнату, прикрываясь заботой о Марике. Потому что если начну говорить, то не смогу остановиться. И все, что я держала внутри, выльется потоком слов, слез и истерики, которую не могла себе позволить.

Последнее время я постоянно срываюсь, а сейчас все эмоции будут под лупой у опеки, суда, бабушки, но как заставить себя перестать чувствовать на максимальный диапазон то, что чувствую — просто не представляла…

Внутри я бросалась на стены собственного разума, крича о том, что они все не имеют права забирать у меня Марику! Что это я, я её вырастила! Что я нужна ей, а мне нужна она!