Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 405 – Рика Лав

Я уставилась на эту конструкцию, потом перевела ошарашенный взгляд на Барса.

— Ты… — показала пальцем на дверь, потом на швабру, потом на него. — Ты что, серьёзно? Закрыл дверь… шваброй?

Кир развернулся ко мне и неспешно скрестил руки на груди, прислонившись спиной к двери, на лице играла усмешка, от которой внутри всё сжалось нехорошим предчувствием. Он смотрел на меня так, как смотрят на десерт, который вот-вот собираются съесть.

— Замка нет, — пожал он плечами, явно наслаждаясь моей реакцией. — Пришлось импровизировать.

Я приподняла бровь, скрестив руки на груди в зеркальном отражении его позы.

— А что ты, собственно, делаешь, Барсов? — поинтересовалась с максимально невозмутимым выражением лица, на которое была способна.

Вместо ответа он сделал шаг вперёд. Неспешный шаг мужчины, который знает, что заяц уже в силках.

Я отступила назад.

Он сделал ещё шаг.

Я отступила ещё.

И тут до меня начало доходить. Медленно, но верно. Выражение его лица, эта усмешка в уголках губ, то, как он смотрел на меня, опуская взгляд с моего лица ниже, к декольте, потом ещё ниже, к бёдрам, обтянутым белым платьем.

Он… он… Он!

— Нет, — выпалила я, тыча в него пальцем. — Нет-нет-нет! Барсов, даже не думай!

Он рассмеялся, запрокинув голову. Раскатистый звук прошелся по мне, вызывая волну мурашек. Кир продолжал идти, сокращая расстояние между нами с каждым шагом.

— Неееет, — протянула я, продолжая пятиться и уже упираясь спиной в металл стеллажа. — Нет, Кир, мы не можем… Мы не будем… Даже не думай!

— Почему же не можем? — невинно поинтересовался он, этот тон обманул бы кого угодно, но только не меня. Барсов уже столько раз проворачивал эту невинную улыбочку, что я узнаю ее на расстоянии километра! Остановился в шаге от меня, нависая, заставляя задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Судорожно выдохнула. — Мы женаты, маленькая моя. У меня есть все права.

— У тебя… — я попыталась вернуть мысли, чтобы ответить что-то умное, но безуспешно. — Права на что?

Вместо ответа Кир протянул руку к манжете своей рубашки, расстёгивая пуговицу и запонку. Движения размеренные, словно у него была вечность в запасе. Вторая запонка последовала за первой, обе он сунул в карман брюк. Потом принялся закатывать рукава, обнажая мускулистые предплечья, покрытые тёмными волосками.

Мой взгляд прилип к этим движениям, к тому, как ткань скользила по его коже, к тому, как напрягались мышцы под ней. У меня пересохло во рту. Эээ… А… О чем я говорила?

— У меня платье белое, — выдавила хрипло, пытаясь найти хоть какие-то аргументы, которые могли бы остановить его от этого, поистине, преступления. — Оно испачкается.

— Не испачкается, — парировал Кир, переходя к ремню. Пальцы расстегнули пряжку с металлическим щелчком, который эхом отдался в тишине подсобки. Мамочки… — Я буду о-о-очень аккуратным.

Глаза у меня стали размером с блюдца, когда он потянул ремень из шлёвок брюк, наматывая его на ладонь. Боже, что он собирается делать⁈ Но… он положил скрученный ремень на ближайшую полку, потом перешёл к пуговицам рубашки.

Одна. Вторая. Третья.

Каждая расстёгивалась с мучительной медлительностью, показывая рельефные мышцы груди и торса.

— Мы… мы в подсобке, — попыталась я снова, прижимаясь спиной к стеллажу. — В подсобке ЗАГСа, Кир. Это же… это неправильно!