Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 372 – Рика Лав

— Шухер! — я пискнула, и алкоголь мгновенно испарился, уступив место автоматическому страху перед законом. — Бежим!

Я запахнула полы полушубки и припустила по сугробам, не разбирая дороги. Алиса, забыв про отбитую ногу, вскочила и рванула следом, смешно вскидывая колени вперед.

— А чего мы бежим⁈ — проорала она мне в спину, задыхаясь. — Мы же… мы же ничего не сделали!

— Как это ничего⁈ — я перепрыгнула через какую-то коробку, едва не потеряв равновесие. — Мы столб украли! Нас посадят за хищение в особо крупных размерах! Кир меня убьет раньше, чем судья зачитает приговор! А мне нельзя! У меня Марика и опека завтра!

Полиция, видимо, решив, что две бегущие в ночи девицы — это лучший аттракцион смены, не спеша поползла за нами, периодически «крякая» сиреной и мигая фарами. Это было похоже на охоту на очень медленных и очень нетрезвых зайцев.

Впереди показались густые кусты. Я, не раздумывая, совершила эффектный прыжок «рыбкой», скрываясь в колючих ветках и зарываясь лицом в снег.

— Сюда! Лиса, прыгай! — прошипела, отплевываясь от снежной крошки и отчаянно махая рукой.

Алиса затормозила прямо перед кустом. Она замерла, озираясь по сторонам, и в этот момент её накрыл ослепительный свет фар патрульной машины. Подруга стояла посреди дорожки, как олень, застигнутый на трассе: сумочка сползла на локоть, дорогое пальто перекосилось, открывая плечо, а на лице застыло выражение трагической обреченности.

— Прыгай, дура! — продолжала ей отчаянно махать, но было поздно.

Алиса, с достоинством истинной королевы, подняла руки вверх. Посмотрела прямо в лобовое стекло полиции и крикнула на весь парк, срывая голос:

— Не стреляйте, я безоружна! Всё! Я сдаюсь! Берите меня! Я во всем сознаюсь! Это я организовала похищение знака! Моя подруга тут ни при чем, она — жертва обстоятельств!

Она что, с ума сошла?

Зачем сдаваться?

Нужно было бежать!

Или прятаться!

Но не сдаваться же!

Я вжалась в снег, закрыв глаза. Господи, если я сейчас умру от стыда, передайте Киру, что я его любила.

Тем временем дома. Кир

Если бы кто-то заглянул сейчас в гостиную Дэна, он бы решил, что здесь только что закончились съемки фильма-катастрофы с очень низким бюджетом.

Мы с другом лежали на диване в позах полутрупов, раскинув руки и ноги.

Вокруг царил неописуемый бедлам: ковер был погребен под слоем деталей конструктора, книжек и разбросанной детской одежды, которую мелкие решили мерить, организовав нам показ мод.

На журнальном столике высилась гора пустых тарелок, перепачканных шоколадной пастой, и упаковки от сладостей, которые мы выдавали девочкам в качестве взятки за тишину. Перевернутый телевизор всё так же лежал на полу, напоминая о нашем фиаско.

Всё болит.

Абсолютно всё.

Спина.

Ноги.

Руки.

Голова.

Особенно голова.

Из кухни тянуло чем-то едким и тошнотворно-сладким.

— Дэн, — я приоткрыл один глаз, в виске пульсирует жилка. — Что это воняет?

— Манная каша… — пробормотал друг, не шевелясь. — Я думал, это просто. Молоко, крупа, огонь. Что могло пойти не так?

— Всё, — вздохнул, глядя в потолок. — У тебя всё идет не так, когда дело касается кухни. А я пытался оттереть этот чертов диван от зеленки, пока ты «спасал» ситуацию с перекусом номер три. Посмотри на мои руки. Я теперь похож на Халка, который неудачно сходил на маникюр.