Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 308 – Рика Лав

— Не хочу убить, — возразила я, качнувшись на его бедрах и ощутив в полной мере, как под тканью брюк его член наливается силой. — Просто хочу, чтобы ты посмотрел на меня.

Кир притянул меня ближе, впиваясь губами в мои губы отчаянным поцелуем. Языки сплелись между собой, вырывая из его груди откровенный стон. Руки прошлись по моей спине вниз, сжали ягодицы, притягивая еще ближе. Я тоже застонала ему в рот, двигаясь на его бедрах.

Он оторвался от моих губ, прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Берём, — прохрипел он. — Этот комплект. И все остальные тоже, наплевать. Просто… просто надень следующий, пока я не сошел окончательно с ума и не занялся с тобой любовью прямо в этом кресле.

Я улыбнулась, почему-то стеснительно, слезая с его бедер.

— Следующий комплект, значит, — протянула, направляясь к вешалкам и специально покачивая бедрами, сдерживая глупое хихиканье, когда от этого у Барса позади вырвался жесткий мат.

Следующие полчаса превратились в сладкую пытку для… нас обоих.

Я примеряла комплект за комплектом. Красное боди с вырезом до пупка. Белый кружевной бюстгальтер с трусиками-стрингами. Черный комплект с подвязками. Изумрудный пеньюар, сквозь который просвечивало всё.

Каждый раз я выходила из-за ширмы, проходила перед Киром, крутилась, демонстрируя вариант со всех сторон. А он сидел в кресле, вцепившись руками в подлокотники, и смотрел на меня так, будто был на грани чего-то очень и очень развратного. И будоражило понимание, что это он из-за меня в таком состоянии.

— Берём, — бросал Барс после каждого комплекта. — И это берём.

— Ты даже не смотришь внимательно, — дразнила я его, сдерживая улыбку. — Может, мне не идет?

— Тебе идет всё, — огрызался он, психуя, запуская пятерню в волосы, не в силах оторвать взгляд от меня. — Ты можешь надеть мешок из-под картошки, и я всё равно скажу, что ты идеальна.

— Льстец, — рассмеялась я, возвращаясь за ширму.

К концу сороковой минуты я надела последний комплект. Черный кружевной бюстгальтер балконет, который приподнимал грудь так высоко, что декольте получалось максимально непристойным, крошечные трусики, больше похожие на два треугольника кружева, соединенных тонкими ленточками по бокам, и чулки на кружевной резинке, которые заканчивались высоко на бедрах.

Самый откровенный, самый эротичный из всех, что висели на вешалках.

Посмотрела на себя в зеркало за ширмой и едва узнала собственное отражение. Эта женщина в дорогом белье, с растрепанными волосами и горящими от любви глазами — это правда я? Ассоль Павлова?

Да. Это я. Новая я. Та, которую Кир шаг за шагом вытаскивает из скорлупы страхов и комплексов.

Вышла из-за ширмы, останавливаясь на секунду, чтобы поймать его взгляд. Кир сидел в кресле, откинувшись на спинку, но ладони сжаты в кулаки. Смотрел на меня, не моргая. И при виде этого образа глаза его на секунду закрылись, чтобы после распахнуться, не желая ничего пропустить.

Я улыбнулась и пошла к нему навстречу. Прошлась от ширмы к зеркалу, покачивая бедрами. Остановилась у зеркала, провела рукой по своим бедрам, талии, поднимаясь выше к груди. Скользнула пальцами по краю лифчика, прослеживая изгиб.

Посмотрела на отражение Барсова в зеркале — он наблюдал за каждым движением, не отрываясь. Дыхание его участилось.