Онлайн книга «Прошу спасти, или Барс для Колючки»
|
Мы познакомились много лет назад, когда я ещё не вышел в запас. Нашёл его зал через рекомендацию Роберта Волкова, одного из ребят по Стае — тренажёрка в промзоне на окраине города, никаких вывесок, рекламы, сайтов. Только адрес, код домофона и слова: «Придёшь — не пожалеешь. Место для своих.» Пришёл все же в увольнительную, а там Гром гоняет группу парней, человек десять, по программе тренировок, от которой я сам чуть не сдох в первое же занятие. Бёрпи, подтягивания с весом, спарринги без защиты, работа на мешках до отказа мышц. После занятия подошёл, представился, спросил, можно ли присоединиться к группе. Алекс посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом — снизу вверх, сверху вниз, останавливаясь на шрамах, на руках, на выправке, буквально считывая всё за три секунды, — и коротко кивнул: «Приходи завтра в шесть утра. Опоздаешь — не жди второго шанса, мне разгильдяи тут не нужны. Терпеть не могу, когда опаздывают. Не потянешь нагрузку — иди в фитнес-клуб к дамам на пилатес.» Я пришёл в пять пятьдесят, в полной экипировке. Гром усмехнулся, увидев меня: «Серьёзный подход. Мне такое нравится. Начинаем.» С тех пор мы тренировались вместе полтора года, я приводил к нему ребят из команды. Дэн тоже подтянулся через пару месяцев, влюбился в методику Грома с первого занятия. Громов не просто тренер по боевой подготовке — он философ насилия в лучшем смысле этого слова. Мастер превращения человеческого тела в смертоносное оружие. Человек, который понимает психологию боя, физиологию стресса, механику повержения врага лучше любого теоретика с университетскими корочками. И ещё — он никогда не задаёт лишних вопросов. Если попросил его о помощи, значит нужна помощь. Точка. Приедет, сделает, уедет. Без лишних слов, без морализаторства, без копания в причинах. Именно поэтому Дэн и позвонил ему сегодня. И Дэн первым же сейчас подошёл к Алексу, протягивая руку для крепкого рукопожатия с искренней улыбкой на лице. — Гром, сколько лет прошло, а⁈ — в голосе друга слышалась неподдельная радость. — Ты как, живой, здоровяк? Алекс скупо усмехнулся, уголки губ дрогнули на миллиметр, не больше, но для него это была широкая улыбка — и поднял руку в ответ, сжимая ладонь. — Лет семь, не меньше, Сокол, — ответил он низким басом. — Ты постарел заметно. Седины прибавилось, морщин. Семейная жизнь доконала тебя, вижу. — Спасибо, очень приятно слышать комплименты, — фыркнул Дэн, но в глазах плясали весёлые искорки. — Ты, кстати, тоже не молодеешь, заметь. Борода вон совсем поседела к твоим волосам впридачу. Волосы у Алекса Громова, сколько я его знаю, уже давно были седыми. Он не распространялся о причинах, да мы и не спрашивали. О таком не спрашивают. — Щетина от мудрости седеет, а не от старости, — парировал Алекс невозмутимо. — Запомни, молодняк. Дэн с облегчением рассмеялся, и я понял, что он тоже нервничает, просто скрывает лучше меня. А Алекс всегда чувствовал, когда надо стравить напряжение. Громов перевёл тяжёлый взгляд на меня. Тёмные глаза под густыми бровями, проницательные, видящие насквозь. В них мелькнуло веселье и одобрение одновременно. Ася смущённо шепнула мне на ухо: — Кир, ну пусти же, пожалуйста… неудобно же перед твоими друзьями… Я сама постою… Громов услышал. Конечно же, слух у него отменный. И рассмеялся редким грудным смехом. |