Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 177 – Рика Лав

— Кир…

— Что такое? — изобразил я невинность, продолжая методично вытирать. — Просто сушу тебя. Оставшаяся влага — прямой путь к простуде, а мне не нужно, чтобы ты заболела.

— Ты делаешь это слишком… медленно и… внимательно, — выдавила она, ее голос прозвучал напряжённо.

— Тщательность — одна из моих ключевых черт характера, — парировал я невозмутимо, проводя полотенцем по животу и ниже… — Привыкай.

Она резко схватила меня за запястье, останавливая движение на границе, где смыкались ее бедра.

— Прекрати немедленно дразниться!

— Я? — я приподнял бровь с преувеличенным удивлением, наклоняясь так близко к её лицу, что наши носы почти соприкоснулись. — Дразню? Или просто получаю искреннее удовольствие от процесса? Может, ты боишься, что если я продолжу эту тщательную заботу, то ты попросишь меня о чём-то, что выходит далеко за рамки гигиенических процедур?

Она распахнула глаза — наконец-то! — и в них полыхнул тот самый знакомый, живой, гневный огонь. Оскорблённая гордость, желание, смущение и язвительность перемешались во взрывоопасный коктейль, который я так в ней обожал.

— Ты невыносимый, самоуверенный, наглый, бесстыжий…

— И твой, — усмехнулся я, отступая и поднимая руки в примирительном жесте. — Но я дал слово не заходить дальше границ сегодня, так что… — развернулся и направился к выходу из ванной, бросив через плечо: — Встретимся в спальне через три минуты!

Она оживает. С каждой минутой всё больше. Скоро вернётся та Ася, которая умеет огрызаться и язвить.

Через несколько минут она появилась в дверях спальни, закутанная в полотенце от груди до колен, волосы её влажные тёмными прядями обрамляли раскрасневшееся лицо. Я уже успел натянуть домашние брюки и стоял у распахнутого шкафа, перебирая вешалки в поисках чего-то подходящего для неё.

— Иди сюда, — позвал я, вытаскивая одну из своих рубашек — белую, из мягкого хлопка, которая должна была быть ей комфортной.

Она подошла, семеня босыми ногами по паркету, и несмело остановилась рядом.

— Руки вверх, — скомандовал я.

Она скинула взгляд от своих пальцев ног:

— Что? Зачем⁈

— Руки вверх. Я собираюсь одеть тебя лично. Это часть программы заботы, пункт номер… даже не помню какой, но явно обязательный к исполнению.

Она поторопилась на месте, но послушно подняла руки в стороны, и я аккуратно надел на неё рубашку, расправил ворот, застегнул несколько средних пуговиц, сознательно оставляя верхние расстёгнутыми, чтобы открывалась ключица и ложбинка между грудей. А затем снизу сдернул с нее полотенце.

Рубашка оказалась ей катастрофически велика — рукава полностью закрывали ладони, подол доходил почти до середины бёдер — и этот вид, она в моей одежде, растрепанная, румяная, с припухшими от поцелуев и слез губами, ударил прямо в низ живота, заставляя член мгновенно реагировать и твердеть.

Господи, как же она прекрасна, когда именно… такая.

Ася посмотрела на себя, потом подняла взгляд на меня, и на губах её появилась робкая, но настоящая улыбка — та самая, ради которой я готов был теперь свернуть горы.

— Почему именно в твою рубашку? — спросила она тихо, качая головой так, что влажные пряди разлетелись в стороны. — У меня же есть своя одежда.

— Потому что вид тебя в моей рубашке, босой, с растрепанными волосами, заставляет меня терять остатки здравомыслия, — ответил я с честностью, подхватывая её на руки быстрым движением. — И потому что сейчас мы несёмся на кухню готовить обед-ужин на огромной скорости, пока я окончательно не передумал и не поволок тебя обратно в постель для совершенно других активностей!