Книга Останься со мной, страница 28 – Инна Разина

— Что за вопрос? — мне становится любопытно.

— Ты упоминала, что изучала меня перед интервью. Хочу узнать, что ты обо мне поняла? Не бойся, говори прямо. На работе это не отразится. И давай хотя бы здесь обойдемся без «выканий».

— Что ты хочешь от меня услышать? — разглядываю его. — Думаю, и сам о себе все знаешь.

— Взгляд со стороны всегда интереснее, — парирует Игнат.

— Ну хорошо. Сам попросил… — недолго раздумываю и сообщаю: — Ты не просто властный мужчина, всегда готовый продавить свою линию. Это даже не черта характера, а твой способ взаимодействия с миром. Ты по-другому не можешь. Не умеешь, не научили. Контроль — твоя жизненно-необходимая потребность. Думаю, корни надо искать в семье, — замечаю, как сразу холодеет мужской взгляд, и быстро добавляю: — Это лишь мое предположение. Так глубоко я не копалась. Я вообще не люблю лезть в личное.

— Ты проницательна, — хмуро заявляет Красильников. И уже не улыбается. Зато требует: — Еще!

— Ты можешь отступить тактически или сменить способ. Но никогда не отступишь стратегически, если твердо уверен, что цель тебе нужна. Рассчитывать, что ты забудешь или переключишься, бесполезно, — держу паузу, а потом все же говорю: — Это качество ценно в бизнесе. Но делает тебя слишком сложным партнером. Я бы такого не выбрала. Уж прости за откровенность.

Замечаю, как мужчина мрачнеет, а его пальцы сильнее сжимаются на руле.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься, — произносит глухо, глядя вперед.

— Думаю, догадываюсь, — пожимаю плечами.

Игнат собирается что-то ответить, но нас обоих вдруг ослепляет яркий свет фар. Нервно поворачиваюсь к лобовому стеклу, вглядываясь в него.

Перед нами пустая дорога, но по встречке несется мотоцикл. Неожиданно он делает маневр и вылетает на нашу полосу. Мчит ровно нам в лоб.

Я непроизвольно шумно вдыхаю, хватаясь за ручку двери. А Красильников резко выворачивает руль, избегая столкновения.

Но когда мотоцикл проносится мимо, раздается громкий хлопок. Наша машина дергается, словно у нее лопнула шина. И ее начинает заносить прямо на дорожный столб.

На откровенность я мою колючку все-таки вывел. Вот только почему-то мне не понравилось. Слишком проницательной она оказалась. Вскрыла мое нутро. И даже поняла, что корни идут из семьи.

И в этом она права. Так уж вышло, что я презираю свою мать, которую вообще не помню. Ей не удалось женить на себе богатого мужика, и она не придумала ничего лучше, чем продать меня отцу за квартиру. Отдала и забыла, вычеркнула из жизни и сердца.

А отца я ненавижу не только за то, что купил меня, словно вещь, а потом дрессировал, как зверя в цирке, добиваясь нужных ему качеств наследника.

Но есть и другая причина. Мне было лет десять, когда он рассказал, как предала меня мать. Показал написанный ее рукой отказ от ребенка. Не оставил даже иллюзии, что она меня любила.

И пусть сейчас обоих уже нет в живых. Но я ничего не забыл. Смерть не освобождает от последствий и ответственности.

Я поэтому и в предательство брата так легко поверил. Нет у меня другого опыта. Только тот, что никому нельзя доверять. Женщинам особенно. (*)

Поэтому у меня все строго рассчитано на будущее. Договорной брак на взаимной выгоде. Ровное отношение к жене. Она занимается домом и детьми, я всех обеспечиваю.