Книга Останься со мной, страница 19 – Инна Разина

Бросив хмурый взгляд на бывшего мужа, усаживаюсь подальше от него. И ловлю на себе его довольный, многообещающий взгляд. Чувствую, что сейчас услышу что-то совсем неприятное.

— Итак, беседу с бизнесменом Ковальским записывали и монтировал вы?

— Все так, — киваю я. — Окончательный вариант с ним согласован и сегодня должен был выйти в эфир.

— Он и вышел, — мрачнеет шеф. — И теперь мы имеем скандал и угрозы судебного иска.

— С какой стати? — спрашиваю, ощущая, как холодеет в груди. Ковальский — очень неприятный тип, мстительный и с большими связями. Клеился ко мне прямо во время работы.

Но я вроде бы вежливо его отшила. Неужели все же отомстил и что-то на меня наговорил? Тогда почему тут Щербаков? Только как мой непосредственный начальник?

Шеф кивает Щербакову, и тот с бесстрастным лицом озвучивает проблему. А я слушаю и ощущаю, как внутри закипает настоящее бешенство.

— Повторю еще раз, специально для Юлии Сергеевны. Во время интервью Ковальский немного забылся и нелицеприятно отозвался о важных фигурах из правительства и даже... Впрочем, обойдемся без имен. Но уже к вечеру он опомнился, связался со мной и попросил убрать лишнее. Я лично передал его просьбу Юлии Сергеевне. И попросил окончательный вариант монтажа мне на проверку. Моя подчиненная попыталась возражать, заявив, что такой горячий материал поднимет нам рейтинги. Тем не менее я поставил ей четкую задачу следовать моему приказу. Получив отредактированный материал, проверил его и дал добро. Как оказалось, Юлия Сергеевна передала для эфира первоначальный вариант интервью, обеспечив нас серьезными проблемами. Таким образом она проявила не просто халатность, а прямое нарушение приказа. И подставила под удар наше агентство. Я не готов дальше работать с ней и требую увольнения.

— Что ж, возражений не имею, — холодно заявляет шеф, с неудовольствием глядя на меня. — Положенные две недели можете не дорабатывать. Даю вам два дня закончить срочные монтажи и передать дела коллегам. Через три дня ваш пропуск аннулируется. Расчет получите завтра в бухгалтерии. Без начисленных премий, естественно. Если Ковальский все же подаст в суд, нам придется выплачивать ему компенсацию. Все, Юлия Сергеевна, больше вас не задерживаю.

Делаю несколько вдохов, чтобы ярость немного утихла, и прояснилось в голове. Глядя на шефа, прошу:

— Я могу поговорить с вами наедине? Недолго.

Он морщится, вздыхает, но все же кивает:

— Хорошо, пять минут, не больше.

Щербаков поднимается, мерзко ухмыляется мне в лицо и уходит. А я твердо заявляю:

— Все, что сообщил Дмитрий Павлович, неправда от первого до последнего слова. Я удалила все, что просил Ковальский. И отдала для эфира верную версию. Мне неприятно это говорить, но у нас с Дмитрием Павловичем конфликт, который тянется еще с развода. Я надеялась на его профессиональные качества и понимание. Думала, он сможет отделить рабочее от личного. Но происходит ровно наоборот. Уже не первый раз Щербаков подставляет меня перед сотрудниками и гостями программ. Раньше это не выходило на такой уровень, но теперь я вынуждена заявить о преследовании и оговоре. А также о сознательном саботаже, с целью свалить вину на меня. Прошу провести проверку и готова предоставить все материалы и доступы к моему компьютеру. Это Щербаков, а я не я, вредит агентству, позволяя себе подобные выходки из личной мести.