Книга Тест на отцовство, страница 11 – Тая Наварская

Эта вроде бы совершенно обыденная сцена по непонятным причинам вызывает во мне широкую гамму чувств. От банального умиления до внезапно нахлынувшей тоски, что у меня, в отличие от этой женщины, нет такой маленькой сладенькой девочки, которую можно было бы баловать конфетами.

Поймите правильно, я далеко не первый раз в жизни вижу детей. Но раньше они казались мне какими-то чересчур шумными, визгливыми, а порой и вовсе невоспитанными. Глядя на них, я не ощущала ни малейшего желания обзавестись своими собственными. А вот с этой синеглазой девочкой все как-то иначе: смотришь на нее — и в душе прямо ландыши распускаются.

— София Орловская? — соседняя дверь распахивается, и на пороге появляется медсестра.

— Это я, — легонько приподнимаю руку, привлекая к себе внимание.

— Пройдемте, пожалуйста, в кабинет.

Опускаюсь на стул напротив немолодой женщины-врача, которая принимается неспешно и довольно подробно описывать мне предстоящую процедуру. Однако, сколько я ни вслушиваюсь в ее слова, сосредоточиться на них никак не получается. Мысли против воли то и дело возвращаются к той трогательной сценке, где девочка в порыве благодарности сообщает маме, что она лучшая.

Интересно, я когда-нибудь услышу такую фразу в свой адрес? Наверное, чертовски приятно осознавать, что человечек, которого ты произвел на свет, любит тебя всей душой. Чистой и светлой любовью.

Кстати говоря, та женщина, мать синеглазой девочки, на вид была чуть старше меня. Лет на пять, может быть. А это значит, что она родила свою принцессу, будучи примерно в моем возрасте.

— Ориентировочно через две недели вам нужно будет прийти на повторное УЗИ, чтобы оценить содержимое полости матки, — как ни в чем не бывало вещает врач. — К тому моменту в ней должны отсутствовать остатки плодного яйца и сгустки крови.

Перевожу взгляд на стену, на которой висит макет, демонстрирующий ступени развития плода в утробе матери, и до меня вдруг доходит, насколько непоправимую вещь я собираюсь совершить. Прямо сейчас у меня в животе растет маленькая частичка жизни, крошечный набор генов — моих и одного из тех мужчин, с которыми я была близка накануне.

Пройдет время — и этот пока что невнятный комочек превратится в маленького человека. У него сформируются ручки и ножки, он станет посасывать пальчик и тереть глазки. Он будет развиваться и жить в моей утробе до тех пор, пока не будет готов появиться на свет. А потом…. Потом случится настоящее чудо!

Ребенок родится, адресует мне первую улыбку, назовет мамой… Разве могу я добровольно отказаться от такого счастья, когда оно уже так близко? Разве имею я право перекрывать кислород жизни, которая так отчаянно цепляется за свой шанс?

Я забеременела со спиралью, а значит, этот ребенок априори особенный! Еще будучи зиготой, он умудрился проявить свою настойчивость и целеустремленность. А ведь именно эти качества я больше всего ценю в людях!

Да, я не знаю, кто отец моего ребенка, но, по большому счету, что это меняет? Самое главное, что этомой малыш. Моя плоть и кровь. Остальное — лишь маловажные детали.

Новая, непривычная мысль подобна удару обухом по голове — дезориентирует и жутко волнует. Сердцебиение учащается, ладони потеют, а слова, которые уже давно пора произнести, застревают в горле.