Книга Двойняшки от миллиардера, страница 90 – Тая Наварская

— Не думай об этом, Софи. Я уже все сделал, — Максим ловит мою ладонь и прижимается к ней губами.

— Как это? — изумляюсь еще больше.

— Игнатьев уже в курсе, что его рассекретили. Завтра придет подписывать заявление об увольнении.

— Ого... А Верещагин?

— С ним я тоже пообщался. Мы договорились, что он тебя больше не трогает. И в качестве компенсации морального ущерба уступает тебе три будущих объекта, которые ты сама выберешь.

— Поверить не могу! — восклицаю радостно. — Как тебе удалось так ловко все разрешить?

Мне хочется накинуться на него и зацеловать до смерти. Мой буйный порыв сдерживает лишь тот факт, что Багиров за рулем и отвлекать водителя от дороги небезопасно.

— У меня свои методы, Софи, — Максим самодовольно ухмыляется. — Лучше тебе не вникать в подробности.

— Ты мой герой! — выпаливаю с искренней благодарностью. — Надеюсь, обошлось без криминала?

— Не забивай этим голову, родная, — адресует мне нежную улыбку. — Все хорошо.

Откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Мне хочется продолжить расспрос, ведь я так привыкла все и всех контролировать, но, приложив усилие, я все же сдерживаюсь. До мозга постепенно доходит, что рядом с Багировым я могу расслабиться и позволить себе небольшое неведение.

Рабочий день начинается весело, хоть и немного странно. Едва стрелка часов достигает девяти, как Аллочка докладывает, что ко мне пришел Игнатьев. Милостиво разрешаю предателю войти в мой кабинет и с плохо скрываемым ликованием наблюдаю на его лице здоровенный сине-лиловый фингал, который локализуется прямо под глазом.

— Доброе утро, — хмуро бросает он.

— Доброе, — отвечаю я, ощущая, как губы сами собой растягиваются в мстительной улыбочке.

Я не сторонник физического воздействия на неугодных людей. Но все же порой оно бывает, что называется, в тему. Никита Валерьевич чуть не угробил мой бизнес. И я ему этого не прощу.

— Вот заявление об увольнении, — кладет передо мной лист бумаги, исписанный его размашистым почерком. — Подпишите.

Сегодня подчиненный кажется как никогда закрытым. Взгляда моего избегает, выражение лица нечитаемо. Его привычная доброжелательность бесследно испарилась. Маска хорошего парня сползла, обнажив истинную сущность.

— Скажи, Никита Валерьевич, зачем ты так? — спрашиваю негромко, наклоняя голову набок.

Еще вчера вечером я горела безумным желанием закатить ему скандал. Выяснить отношения. Пристыдить. Но сегодня этот порыв как ветром сдуло. Причиной тому прилично помятая, «разукрашенная» физиономия Игнатьева. Судя по всему, люди Багирова и без меня доходчиво ему объяснили, что он поступил плохо.

— Ничего личного, София Александровна. Просто бизнес, — Никита Валерьевич переминается с ноги на ногу и смотрит в окно.

Видно, что наш разговор ему неприятен, и он хочет поскорее его закончить.

— Что тебе пообещал Верещагин за развал моей фирмы? — любопытствую я. — Горы денег? Лакомую должность? Долю в компании?

— Ничего такого, — он пожимает плечами. - Я просто отдавал старый долг.

— Понятно, — киваю. — Очень жаль, что я стала разменной монетой в ваших долговых отношениях.

— И мне, — бросает Игнатьев, по-прежнему глядя мимо.

Подписав заявление об увольнении, прокатываю его на противоположный край стола, и Никита Валерьевич незамедлительно его забирает.