Книга Двойняшки от миллиардера, страница 50 – Тая Наварская

— Я сказал, поехали, — высекает таким безапелляционным тоном, что у меня от страха подкашиваются ноги.

Куда делся обаятельный улыбчивый мужчина, расхваливающий пироги моей мамы? И кто этот неприступный хищник, который, судя по виду, вот-вот разорвет меня на куски?

— Алекс, Алиса, — дребезжащим голосом зову детей. — Поехали домой...

Двойняшки выбегают в коридор и, толкаясь, начинают обуваться. Просовываю ноги в туфли и, дрожа всем телом, выхожу вслед за Максом в подъезд. В груди назревает дурное предчувствие, а голова раскалывается от вопросов. Что же сейчас будет?

Багиров нажимает кнопку вызова лифта и гипнотизирует стену, пока двойняшки обнимаются с бабушкой на прощанье. На меня демонстративно не смотрит, но исходящая от него энергия злости передается мне по воздуху и тревожной мутью оседает где-то в области солнечного сплетения.

Оказавшись в лифте, мы тоже молчим. Только дети своей смешливой возней нарушают тишину, у которой были все шансы стать гробовой. Я ощущаю недовольство Максима кожей, но, если честно, боюсь повернуться и посмотреть ему прямо в лицо. Не могу отделаться от ощущения, что при прямом зрительном контакте он превратит меня в камень. Что же так резко повлияло на его настроение? Ведь еще полчаса назад Багиров являл собой эталон любезности... Когда я успела вывести его из себя?

Мы выходим на улицу и направляемся к автомобилю, однако на полпути Максим резко притормаживает и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, окидывает двойняшек пристальным взглядом.

— Чьи это дети, София? — огорошивает внезапно. — Мои?

Я столбенею. Превращаюсь в статую. Я ожидала чего угодно, но только не такого прямого вопроса, которой обжигает кожу, подобно хлесткой пощечине.

— Нет, они мои, — блею, едва помня себя от шока. — Только мои, Макс.

Как же страшно. Господи, как же мне страшно! Багиров глядит так, будто вот-вот меня пристрелит. Клянусь, если бы глазами можно было убивать, я бы уже давно валялась на земле со здоровенной дыркой во лбу.

— А где же их отец? — спрашивает, сощурившись.

— Мы с Мироном развелись. Несколько лет назад.

Возможно, это странно, но раньше мы с Максимом обходили тему моего бывшего мужа стороной. Он ничего не спрашивал, и меня это только радовало. К чему ворошить неприятное прошлое? Но сейчас мне становится очевидно, что Багиров просто ждал удобного случая, чтобы задать интересующие вопросы. Словно свирепый хищник, караулил в кустах, подбирая наиболее подходящий момент для нападения.

— Полагаю, причина развода была в этом? — неожиданно Максим закатывает рукав рубашки, обнажая небольшое родимое пятно.

То самое, что я так упоенно целовала в нашу единственную ночь. То самое, что унаследовали от него мои дети.

— О чем ты, Макс? — паника накрывает меня с головой, и я в каком-то неосознанном жесте прижимаю к себе двойняшек. — При чем тут это?

— При том, что на руке твоего сына я вижу точно такое же, — припечатывает жестко.

Внутри меня что-то обрывается. Наверное, та самая нить самообладания, которая с момента нашей первой случайной встречи с Багировым, была натянута тонкой звенящей струной. Меня рассекретили. Вытащили мою тайну на свет божий. В дальнейшем притворстве больше нет смысла.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы стыда, страха и унижения. Какой, должно быть, лживой и жалкой я выгляжу в глазах Максима! Вот откуда столько осуждения в его взгляде, вот откуда это холодное царапающее пренебрежение...