Книга Двойняшки от миллиардера, страница 41 – Тая Наварская

Умом я понимаю, что должна согласиться, но какой-то внутренний барьер не дает сказать «да». Должно быть, в глубине души я осознаю, что не должна так сильно сближаться с Багировым. На меня давит моя тайна. Тяжелым, неподъемным грузом.

Неожиданно в сумке звонит мобильник, и я хватаюсь за него, как утопающий за спасательный круг.

— Да, Алин, привет!

Поначалу ничего не слышу. Из трубки раздаются лишь какие-то непонятные шипящие и булькающие звуки.

— Ало-о-о?

— Сонь, это я, — доносится тихое, а затем я явственно различаю всхлип.

— Алин, все в порядке? — напрягаюсь. — Ты плачешь?

Хмель как рукой снимет. Потому что ситуации, когда подруга звонила мне зареванная, можно пересчитать по пальцам одной руки. Она не из тех, кто льет слезы просто так. Раз уж Алина в печали, значит, случилось что-то действительно нехорошее.

— Сонь, — она повторяет мое имя, явно собираясь с силами. — Мне, кажется, Дима изменяет...

— Что? — сжимаю мобильник стремительно холодеющими пальцами. — С чего ты взяла?

— Он стал частенько задерживаться на работе, а сегодня... — она переводит дыхание, — сегодня я нашла на его рубашке следы вишневой помады.

Слова даются подруге с трудом. Она тяжело дышит и говорит в нос. Видимо, уже давно плачет.

— Так, может, это твоя? — цепляюсь за последнюю соломинку.

— Я не крашу губы красными оттенками, Сонь. Ты же знаешь, они мне не идут.

Знаю. Алина еще с институтских лет только карамельными цветами пользуется. Это вроде как ее фишка.

— Ты одна? — спрашиваю напряженно.

— Маришка спит, — снова всхлип. — А Мишка у друга ночует.

— Ну а Дима где?

— Предупредил, что сегодня задержится на работе.

На последнем слове ее голос срывается, и я вновь слышу сдавленные рыдания. Подруге сейчас хреново. Я почти физически чувствую ее боль.

— Я скоро буду, Алин, — говорю в трубку. — Держись давай.

Сбросив вызов, поднимаю глаза на Багирова и ловлю в его взгляде немой вопрос.

— Подруга звонила, — выдаю мрачно. — Подозревает мужа в измене.

— Неприятно, — он поджимает губы. — Дети есть?

— Да, двое, — отзываюсь я и, немного помолчав, добавляю. — Мне надо к ней ехать, Макс. Поддержать, успокоить. А то она в клочья.

Багиров задумчиво меня рассматривает, словно анализируя услышанное.

— Это точно не повод сбежать от меня, Софи?

— Конечно, нет!

Мое опровержение выходит таким пылким, что мужчина мне, кажется, верит. Кивает, а затем говорит:

— Хорошо. Помни, что пытаться бежать от меня — бессмысленно, — его глаза хищно сужаются. — Ты же знаешь, я все равно догоню.

— Знаю, — выдерживаю его тяжелый взор.

Я понимаю, что происходящее не конец, а всего лишь пауза. Короткая передышка перед следующим этапом испытаний.

— Что ж, диктуй адрес, София. Довезу тебя до подруги.

Как я и боялась, Алина выглядит максимально разбитой. Глаза красные, веки опухли, нижняя губа предательски дрожит. Не такой, ох, не такой я привыкла видеть свою лучшую подругу. По натуре она у меня боевая, позитивная, улыбчивая... А тут не лицо, а грустный смайлик. Смотрю на нее, и аж самой реветь хочется.

— Ну, ты чего? — перешагиваю порог квартиры и заключаю ее в объятья.

Алина кладет голову мне на плечо и шумно шмыгает носом. От нее пахнет дорогими духами и немного печеньем.

— Со-о-онь... — подвывает тихо. — Если он мне изменяет, я умру. Честно слово, умру.