Онлайн книга «Одержимые»
|
А то, что вы, ваша милость, там переночевали, и без всякого вреда для здоровья – так это просто чудо! Послушайте! У меня к вам просьба. Если я не удержусь и стану вас расспрашивать о том, что вы видели, не говорите мне, пожалуйста! Даже если умолять вас начну! Не хочу я ничего знать! Мне до всего этого дела нет! — Ну а пан секретарь чем доверие князя заслужил? Гжегож скривился: — Тьфу! Князь его больше боится, чем любит. — А почему боится? — Пан секретарь хитрый. Несколько лет назад князю чуток полегчало. Он хотел привести дела в порядок и нанял пана Холявицкого, с которым уже и раньше был знаком. Вроде это какой-то его дальний родственник, есть между ними какая-то связь… Но вскоре здоровье князя снова ухудшилось, а пан секретарь так при нем и остался, сумел как-то с ним столковаться. Все дело в том, что князь замок ни за какие сокровища не покинет, но и одиночества боится. Секретарь это подметил и с тех пор вертит им как хочет. — Да ведь вы с князем должны быть ближе! — Меня он к себе не допускает, – буркнул старик, – потому что стыдится. Не любит меня, потому что я те времена помню. Хорошо еще, что вовсе не прогнал. Я только и жду, что меня на старости лет за порог выставят!.. Конец мне тогда! — А может, князь пану Холявицкому ту историю доверил? — Нет… Секретарь ничего не знает. Кабы знал – меня бы не расспрашивал. Как говорится, слыхал звон… Заметил, что князя мучает совесть, что он по ночам бродит и чего-то боится, но больше ничего ему не известно. Вот только недавно я, идиот несчастный, сам ему в той комнате сказал, что там нечистая сила. Одурел, видать, с перепугу. Беда! Столько лет молчал, а тут проговорился. Нет ничего хуже, чем правду открывать! Теперь-то уж точно начнется! Гжегож стукнул себя по лбу. — Ах да! Я вам еще фотографию Франека покажу. У меня есть в чемодане. Он мне однажды дал, когда в город ездил, потому что плохо вышло и ему не понравилось. Через минуту Гжегож принес маленькую пожелтевшую карточку. Профессор взглянул и вздрогнул от удивления. Это был портрет юноши лет восемнадцати. Красивое и вовсе не мрачное лицо озаряла ослепительная улыбка, однако в выражении глаз и очертании губ читалась ожесточенность. Сходство с князем действительно имелось, хотя голова на фото отличалась от княжеской отсутствием чуть дегенеративной аристократической утонченности. Скорее, это была смесь черт крестьянских и барских. Но Сколинский не потому так пристально всматривался в снимок. Это лицо кого-то ему напоминало. Не только князя. Еще кого-то… Взгляд историка искусства, приученный улавливать схожие черты на разнообразных портретах, здесь также ощутил какое-то сходство… сходство… И вдруг профессор понял: Франек немного напоминал Лещука. Нет-нет, это иллюзия. Просто они оба молоды, вот и кажется, будто похожи. Они, вероятно, были ровесниками. Да и вообще, профессор чувствовал, что поддается гипнозу сходств. Сходство Майи с Лещуком… сходство Франека с князем… сходство Франека с Лещуком… Многовато. — Гжегож, – спросил он, – а про знак вам что-нибудь известно? Что это за знак, которого ждет князь? Князь вроде бы ожидает какого-то послания от этого Франека, якобы тот должен кого-то прислать, когда простит ему вину, – и этот человек подаст князю какой-то знак… |