Книга Одержимые, страница 11 – Витольд Гомбрович

— Сколько людей умирает с голоду, пока мы тут обжираемся, – кисло заметила худая дама, поднимаясь со скамьи.

— Регламентация питания, – заговорил советник. – Реорганизация и нормализация как поглощаемых, так и выделяемых веществ с точки зрения экономики является государственной необходимостью, которая должна быть реализована посредством специальных норм. Каждый гражданин обязан потреблять ровно столько, сколько требуется для надлежащего выполнения обязанностей перед государством.

Они медленно направились к дому.

Вальчак, который сразу после игры отошел на другую сторону площадки, чтобы немного успокоиться, не слышал, о чем они говорили, но ощущал на себе их взгляды. Однако теперь он почувствовал, что за ним наблюдает кто-то еще. И это была не Майя.

Панна Охоловская разговаривала чуть поодаль с высоким, широкоплечим и очень тщательно одетым мужчиной, в котором он сразу узнал господина, сопровождавшего в поезде князя Гольшанского.

Видимо, он приехал верхом, так как был в соответствующем костюме и постукивал хлыстом по голенищам сапог. Вот этот-то хорошо выбритый, рослый, холеный секретарь князя Гольшанского, жених Майи, и смотрел на него. Разговаривая со своей невестой, он не сводил с Вальчака глаз, держась с бесцеремонностью человека, весьма уверенного в себе и не заботящегося о чужом мнении. Вальчаку была знакома эта бесцеремонность, свойственная золотой молодежи, иногда посещавшей клуб и ресторан Мечковского.

«Чего он на меня уставился?» – подумал он зло.

Вальчака трясло от ярости. Игра с Майей скорее разозлила его, чем ошеломила. Причем больше всего разозлило юношу то, что после девушка не сказала ему почти ни слова, а теперь беседовала с женихом так безмятежно, будто не она четверть часа назад билась из последних сил на корте.

Но за обедом (на сей раз Вальчак ел вместе со всеми внизу, в столовой) равнодушие панны Охоловской перестало его раздражать. Наоборот, оно начало его забавлять.

Должно быть, девица в бешенстве из-за того, что он ее победил и явно превосходит в игре. Это было не равнодушие, а как раз наоборот – злость и чувство унижения оттого, что он, простой тренер, оказался лучше.

«Переживает!» – подумал юноша, и это буквально опьянило его и одновременно сблизило с панной Охоловской.

Сидя на дальнем конце стола, он вдруг почувствовал себя ближе к этой девушке, чем все остальные – даже чем жених, и отчего-то его охватила уверенность, что она нарочно притворяется, будто не обращает на него внимания, хотя на самом деле вся сосредоточена на том, что он делает.

Чтобы проверить, он взглянул на нее через стол – она не смотрела в его сторону, но мгновенно покраснела как маков цвет.

Она опустила голову, однако в этот момент жених, пан Холявицкий, начал рассказывать какую-то смешную историю, и все рассмеялись.

Непонятно. Почему она покраснела? Только ли из-за проигрыша?

А почему она смотрела на него в экипаже? А почему разглядывал его Холявицкий?

А почему остальные украдкой переводили глаза с нее на него и с него на нее, словно не в силах удержаться? То один, то другой будто случайно бросал взгляд на него, потом на нее или наоборот, даже пани Охоловская…

Сразу после обеда Мариан отправился в лес и быстро зашагал вперед по заросшей тропинке среди молодых деревьев, отмахиваясь от тяжелых, крупных мух, которые садились на его голые плечи.