Книга Одержимые, страница 108 – Витольд Гомбрович

— Я жду!

Вид танцующих подействовал на Шулька, как красная тряпка на быка. Он раздраженно разглядывал публику и наконец буркнул презрительно:

— Плясуны!

И в чем-то был прав.

Лишь при ближайшем рассмотрении становилось заметно, сколь разношерстная публика заполнила зал. Официанты и официантки составляли лишь малую часть гостей. Бал был мероприятием благотворительным, куда мог прийти любой желающий – требовалось лишь быть прилично одетым.

Парикмахеры и лавочники, стенографистки и служащие, пролетарии и мещане, «народ» и «господа» – все это смешалось в едином порыве, отдавшись всемогущей мелодии вальса.

Широко раскрыв глаза, Майя вглядывалась в это необычное зрелище.

В то время как ее спутницы плоско шутили и искали поводы высмеять собравшихся, девушку эта картина поразила до глубины души. Она смотрела, словно завороженная, будто все происходящее касалось ее лично.

Гордая, надменная барышня глядела на не слишком умело танцующую публику, на разношерстные наряды, на все эти недочеты и промахи, причинявшие ей болезненный дискомфорт. Это было не смешно. Это было – трагично. Майе казалось, что все здесь танцуют для нее, что этот бал насмехается над ней и стыдит ее. Она словно слышала крики: «Майя! Майя! Иди к нам! Пляши с нами! Ты наша! Наша!»

И вдруг она увидела знакомое лицо. Давешний Юлин жених, озираясь, стоял у стены – и Майя снова ощутила укол ревности.

Но Шульк, которому наскучила собственная скука, предложил перейти в соседний зал. Шурша платьями, дамы поспешили следом. Заняли столик в углу у буфета и велели подать вина.

Их компания всем бросалась в глаза. Было видно, что эти люди пришли сюда… да просто полюбопытствовать, а может, посмеяться и кого-нибудь покритиковать. Кое-кто глянул на них неприязненно, но в целом все были заняты собой. Развлекались, словно их тут не было.

— Это было очень бестактно – заявиться в это место, – вдруг сказал Кшевуский. – Я чувствую себя дураком!

— Но почему? – возразил Шульк, развалившись на стуле. – Что такого? Они развлекаются, значит и нам можно!

— Мне кажется, скоро они развлекутся… за наш счет! – парировал Кшевуский.

Его раздражали позерство Шулька, его демонстративная светскость. Но и остальные невольно тоже принялись «играть роль». Дамы слишком хорошо ощущали, что не похожи на женщин вокруг. Каждое движение, каждое слово, каждая гримаса истошно кричали: мы другие, другие! Даже такт их отдавал бестактностью.

— Пойдемте танцевать! – с преувеличенной непринужденностью предложила Роза.

— Хорошо, но только не с вами! – воскликнула Кшиская, обращаясь к мужчинам. – Я хочу потанцевать с Андрашеком. Я его видела! Он здесь!

Андрашеком звали популярного в Варшаве извозчика, под утро развозившего золотую молодежь по домам.

— Смотри, не у-вле-кись им! – пошутил Шульк.

— О, такое только вам может грозить! Для нас, женщин, мужчины из низших слоев не в счет! Они не существуют! Я бы не смогла полюбить крестьянина или рабочего.

— Почему? – спросил Кшевуский.

— Странный вопрос! Вовсе не потому, что я их презираю. Но что у меня может быть общего с таким человеком? Какая духовная близость может возникнуть между нами?