Книга Невольная истинная 2, страница 29 – Юлия Пульс, Диана Билык

Я поднялась, коснулась нескольких платьев пальцами. Нежные, легкие. Невероятно.

— Этого достаточно, — смутилась я. — Они все чудесные, лучше, чем те, что Селена отобрала, но сначала мне нужно смыть с себя пот и грязь. Поможешь? Не хочу служанку звать, я не…

Хотелось себя по лбу ударить ладошкой. Адри и так со мной возится чрезмерно, а я будто удержать его пытаюсь.

— Хотя… я и сама смогу, не беспокойся. — Направилась в купальню, мысленно ругая себя самыми плохими словами.

— Я помогу, — понять не успела, как он подхватил меня на руки и понес. — Постараюсь не приставать, — игриво подмигнул, — но это трудно.

Адриан поставил меня на бортик наполненной водой каменной купели и с особым трепетом, глядя прямо в глаза, освободил от сорочки.

— Только если немного, то можно, — ответила я на игривость и потянула его рубашку вверх, оголяя красивый пресс, рельефную грудную клетку и плечи, которых захотелось коснуться губами. Солоновато-землистый аромат его кожи будоражил, взрывал мои потаенные желания, о которых я никогда не смела и мыслить.

— Правда? — он облизнулся, глаза жадно блеснули.

Адриан взял мои руки и приложил к своему торсу. Повел моими ладонями вниз по бугристым мышцам до самой метки, что уходила золотыми лозами в пах.

— Ты ведь все видишь, — прищурилась, слегка оцарапала его кожу ноготками и ступила в воду, потянула его за пояс, отпустила. — Ждешь, когда сама попрошу? Так ведь? — Отплыла подальше, легла на противоположный борт и опустила руку под воду. Откинувшись немного на камень, застонала, мечтая, чтобы не мои пальцы проходили вдоль промежности, а его. Глядя на Адриана сквозь ресницы, что он весь окаменел от желания, томно прошептала: — А если не попрошу?

— Жду, — разделся он догола и вошел воду, но не приблизился. Застыл у противоположного борта. Перехватил себя, наблюдая за тем, как я погружаю в себя пальцы. — Попросишь, Мери.

— Может быть… — выдохнула я, чувствуя, как набухает узелок под пальцами, как вода смешивается с моими соками, как желание стягивает пах и скручивает живот. И взгляд затуманился, соски заныли, требуя ласк и поцелуев истинного. Я добавила вторую руку, смяла полушарие до боли, обвела кончиком пальца упругую вершинку.

И все это, не сводя глаз с Адриана.

На мгновение меня окутало черной дымкой, а потом над ухом раздалось тихое:

— Я дождусь…

Двойник провел сильной рукой по моему животу и сменил мои пальцы на свои. Плавно вошел, разминая, растягивая стеночки.

Адриан смотрел на нас из-под отяжелевших век. Его кулак двигался в такт движениям двойника, и я видела, как набухает вена на его шее, как подрагивают крылья носа от тяжелого дыхания.

— Я упрямая, — выдохнула порывисто от его ласк, потянулась к мужскому подбородку, процарапала вниз, по шее.

Он ведь чувствует то же что и двойник, а значит…

Спустилась ладошками по твердому торсу и захватила каменный член в кулак.

— Сдавайся, герцогиня, — прохрипел мне на ухо двойник, и его пальцы вошли резче, глубже. Задвигались быстро, яростно, вспенивая нутро до предела.

Адри сам едва дышал, закатывая глаза от наслаждения.

— Кто первый сдастся, — изнывая от желания, с шальной улыбкой протянула я, — тот выполняет желание другого.

Смотреть на двоих мужчин и знать, что они оба мои — уже наслаждение, а чувствовать его пальцы в себе, видеть, как он напряжен и хочет меня, держать твердую плоть в руке, удваивая его ощущения, — высшее блаженство.