Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 43 – Адель Хайд

— Подозреваемая Завадская доставлена, господин Гротский!

А я подумала, что-то больно у них тут странные дела происходят.

— Не «доставлена», а сама пришла. И попрошу предъявить мне все документы, на основании которых вы здесь проводите обыск. А ещё, на каком основании, я вдруг стала подозреваемой?

— Не волнуйтесь, — с мерзким выражением на лице протянул этот Гротский. — Сейчас мы вам всё предъявим.

Потом он кивнул находящимся с ним в комнате людям:

— Давайте, заканчивайте здесь. Что не успели проверить, забирайте с собой.

— И вас, подозреваемая Завадская, попрошу проехать с нами.

В общем, пережила я все грани унижения. Потому что эти, люди в сером сковали мне руки наручниками за спиной и при всём честном народе вывели с фабрики.

Я сначала хотела возмутиться, но потом поняла, что так только больше раззадорю этого Гротского, у которого на роже было написано: «Я сюда пришёл, чтобы над людьми измываться, потому как это моя единственная радость в жизни». И я подумала, что я ему этой радости не доставлю.

Ивана Андреевича со мной не пустили, посадили меня в тёмный возок с решётками и куда-то повезли.

Я надеялась, что не в ближайший лес, где меня ждёт Прокупаев с документами, требующими моей подписи. Но нет, настолько ведомство князя Северского ещё не прогнило. Привезли меня как раз таки в его ведомство, которое находилось на улице Петровка.

Пока ехала, переживала, но не о том, что меня в наручниках везут, понятно же, что это навет, что никаких иностранных связей, порочащих Юленьку, до того, как я появилась, а уже с моим появлением и подавно, со шляхтой нет.

Но вспоминая криминальные сериалы своего времени, чего только людям не подбрасывали, и я не была уверена в честности таких как Гротский. Такие как он при желании, наверное, и мне могли что-нибудь подбросить.

Я подумала, что для начала надо бы выяснить, что они хотят, и сделать это как можно быстрее, ведь для фабрики каждые сутки простоя измерялись огромными убытками. Если фабрика простоит больше трёх дней, заказ на сукно выполнить я не смогу вовремя, и придётся платить неустойку.

А неустойка у армии до тридцати процентов от стоимости. Так что придётся мне из особняка моего съезжать…

«Ну ничего, — подумала я. — Вон какие квартиры красивые есть», — вспоминая квартиру, которую Юленька снимала Пореченскому.

А ещё думала, что надо было мне не на фабрику бросаться, а бежать к Агриппине или сразу к князю Северскому, хотя к Северскому, пожалуй, что не надо, а то он меня быстро в любовницы определит.

Когда меня со связанными руками завели в помещение Службы безопасности, располагавшейся в Петровских казармах, я поймала себя на том, что смотрю по сторонам. Неужели пытаюсь увидеть князя?

«Ага, а он здесь сидит у проходной, специально ждёт тебя» — сама над собой посмеялась.

Но, похоже, князь не часто посещал своё ведомство.

После того как мы прошли длинными коридорами, меня завели в комнату, похожую на комнату для допроса, ни шкафов, никаких столов с документами. Стол и два стула.

Я предприняла ещё одну попытку:

— Где мой адвокат?

Но, судя по количеству стульев в допросной, отсутствию ответа от господина Гротского, и его странной ухмылке, адвокаты шпионам не предоставлялись.

Через час сидения в комнате я поняла, что это пытка. У меня не было воды, мне хотелось в уборную, но создавалось впечатление, что меня здесь забыли.