Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 37 – Адель Хайд

Очнулась в том же положении, что и была, только мои руки сильно сжимали плечи князя.

— Что это было? — хрипло спросила я, почему-то чувствуя, что губы горят.

— На вас лежала подчинительная привязка, — после секундной заминки ответил князь.

— Что за гадость? — не удержалась я.

— Это запрещённая магия, накладывается с целью лишить воли, и привязанный не может сопротивляться приказам того, кто эту привязку наложил, — попытался объяснить мне князь.

«Ничего себе, — подумала я, — это что же, Вадизар меня за рабыню держал?»

А вслух спросила:

— А что теперь? Вы её сняли?

Князь замялся. И мне это показалось крайне подозрительным.

— Велимир Владиславович, вы сняли привязку? — повторила я свой вопрос.

— Понимаете, Юлия Павловна, такие вещи очень сложно накладываются и очень сложно убираются. Вам потребуется специальный ритуал. Я не исключаю, что нужно будет сходить в церковь, возможно, они вам помогут. Но сейчас, чтобы исключить казусы, связанные с неизвестной привязкой, я её перекинул.

И что-то в этом ответе князя мне показалось странным, как будто бы он не договорил.

— И куда вы перекинули? — я всё же разобралась в том, что мне не понравилось.

Князь закашлялся, и ответил:

— На себя.

— Это как это? — моему негодованию не было предела, — это вы что удумали?

— Ничего я не удумал, — вдруг отступил на полшага князь, — я это сделал в целях вашей же безопасности. А, ещё вы не могли зайти в эту квартиру, и это было на уровне приказа. Я даже предположить не могу, чего вам стоило вообще войти в этот дом.

Я с удивлением взглянула на князя.

— Но, судя по реакции швейцара, я здесь бывала…

Князь покачал головой:

— Вы не помните, и это тоже может быть результатом привязки, но в квартиру вы бы точно не смогли войти, — сделал заключение князь.

И тут меня посетила мысль, и я, конечно же, сразу и спросила:

— Если привязка была связана с Вадизаром Пореченским, то в связи с его кончиной, может быть, мне это ничем не грозило?

— Грозило, Юлия Павловна, такие привязки, завязываются на предмет, и если Вадизар Пореченский этот предмет кому-то передал, то вами вполне могут управлять.

— А теперь значит только вы можете мной управлять? — я прищурилась.

А вот на лице князя отразилось искреннее негодование:

— Юлия Павловна! Неужели вы считаете, что я способен на такое?

Я задумалась. Вот как ему сказать… Если честно — то да. Так и сказала.

А у князя после моих слов, глаза засветились, и зрачки начали вытягиваться, а я попросила, думая, что если откажется, то я его прямо здесь кочергой тресну, я уже и кочергу присмотрела, возле камина:

— Велимир Владиславович, я вас очень прошу, дайте мне слово княжеское, что вы не будете использовать полученную надо мной власть мне во вред.

Но, кочерга не пригодилась, потому что, увидев, что я настроена серьёзно, князь Северский слово дал.

После этого задышалось легче, и князь предложил осмотреть квартиру.

Я, прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что теперь могу свободно перемещаться по этой квартире, ничего меня не пугает и не вызывает дискомфорт.

По словам князя, здесь ничего не убирали и не трогали с того момента, как… обнаружили тело. Поэтому я удивлённо спросила, почему кровать была не застелена. Белья не было, а вот кровавое пятно на оставалось. Мне как-то резко поплохело.