Книга Право на счастье, страница 129 – Теона Рэй

— Не волнуйтесь, дороги чистые. С утра я отправил гонца, чтобы проверил.

— Когда вернетесь?

— Через три недели, не раньше и не позже. К празднику будем дома. Все. – Роберт чмокнул Хильду в щеку, отвесил поклон Вейехолю. – Пока-а-а!

Мы выбежали из дома, чтобы нас не засыпали очередными вопросами. Вероника, одетая в светлую шубку и белоснежную шапочку, сливалась со стеной пушистого снега, сыплющегося с неба. Роберт тащил два наших чемодана, полных одежды, и свою крошечную сумку, в которую закинул только сменное нательное белье.

— Ну зачем мне на три недели куча одежды? – возмущался он, когда я предлагала ему собрать чемодан.

Я, конечно, положила в свой несколько рубашек Роберта и две пары брюк, но он об этом узнает, только когда невзначай запачкается или порвет штанину.

Через несколько дней пути нас застал сильный буран, пришлось два дня провести в Импруне. Вероника почти не помнила этот город, я же с ностальгией смотрела из огромного окна того номера гостиницы, в котором мы останавливались пять лет назад. Это было как будто в другой жизни и не со мной.

Веронике сняли отдельный номер, и днем она предпочитала гулять по городу. Мы с Робертом с удовольствием провели время в гостинице, лишь изредка спускаясь в ресторацию на первом этаже. В ней подавали безумно вкусное горячее вино с пряностями.

В Отшельники мы прибыли только через девять дней, а значит, наше пребывание в гостях придется сократить.

Экипаж, поскрипывая колесами, медленно катился по заснеженному лесу. Вот-вот впереди покажутся дома. Я прилипла к стеклу носом. В нетерпении подпрыгивал на сиденье и Роберт, а Вероника принялась поправлять прическу под шапкой и разглаживать платье ладошками.

— Сэт не писал мне уже давно, – проворчала она, когда наша карета остановилась на въезде в деревню. Проехать дальше было невозможно – дороги здесь не чистили. – И с чем может быть связано его молчание? Надеюсь, он не замерз в одном из этих сугробов!

Возничий помог нам выбраться из кареты. Мы пригласили его пойти с нами, отогреться, прежде чем возвращаться в Бирцан. В доме, когда-то принадлежащем мне, теперь жили Лелька с Гасконом и их маленький сынишка Тьори. Дом Ули после ее смерти был отдан под школу, и новоиспеченная семья перебралась поближе к лесу. Их-то первыми и решили навестить.

Не успела я постучать в дверь, как она отворилась и на меня напрыгнула Лелька, визжа от радости.

— Гаскон! Гаскон! Алена с Робертом приехали! – Тут Лелька увидела мнущуюся за нашими спинами Веронику. – С ума сойти! Гаскон, иди скорее! Вероника, Создатель, как ты выросла!

Гаскон выскочил на улицу в одном сапоге, едва успев натянуть на себя теплую кофту. Пожал руку Роберту, придушил меня в объятиях и за руку поволок в дом.

— Вы почему не предупредили, что приедете? – спросила Лелька, подхватывая с пола ползущего к выходу Тьори.

— Решили сделать сюрприз, – улыбнулась я малышу. – Маленький такой, а как на Гаскона похож!

— И вовсе не похож! – возмутилась Лелька. – Этот сын пошел в меня, а вот следующий, наверное, будет в папу.

— Ты красивее меня! – замотал головой молодой папаша. – Поэтому пусть все дети будут похожи на маму.

Возничего проводили на кухню, налили горячего чаю, угостили пирогом с картошкой. Мы же расположились в гостиной. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я уехала: все та же мебель, занавески, стеллажи. Вот только теперь в них не стояли десятки флаконов с зельями.