Книга Искра Дракона, страница 38 – Яна Морн

— Я цела, — прошептала я.

Он издает странный звук — не то рык, не то сдавленный смех.

— Цела? — его голос срывается. — Ты бледная как смерть, вся в крови, дрожишь... И говоришь "цела"?

Он притянул меня к себе так резко, что у меня перехватило дыхание. Его объятие было не просто крепким — оно было отчаянным. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце, как напряжены мышцы спины под моими ладонями.

— Я чувствовал, как ты ускользаешь, — прошептал он в мои волосы. — Чувствовал каждый твой страх, каждую боль... А потом — ничего. Пустота.

Он отстранился, его руки снова на моем лице, золотые глаза пылают.

— Думал, потерял тебя навсегда.

В его голосе не было ничего от владыки — только голая, незащищенная боль человека, который готов был сойти с ума от ужаса. И в этом была такая страсть, такая сила эмоций, что у меня перехватило дыхание.

— Тайрен... — имя сорвалось шепотом, пропитанным слезами.

Артикин замер. Его руки всё ещё сжимали мои плечи, но в них появилась новая напряжённость. Медленно, будто против воли, он отстранился.

— Где он? — в его голосе прозвучала сталь, но под ней — трещина.

Я вцепилась в его разорванный плащ, пытаясь найти опору.

— Он... остался. — слова шли с трудом, каждое — как нож. — Прикрывал нас. Когда мы бежали к источнику... Их было слишком много...

Горло сжало. Я снова видела его — стоящего спиной к нам, принимающего удар за ударом.

— Лейра крикнула прыгать... Я обернулась... — голос сломался, превратившись в шёпот. — Видела, как он падает...

Видела, как гаснет свет в его глазах. Как исчезает последняя улыбка. Навсегда.

Артикин застыл. Его лицо стало маской, но глаза... В них бушевала буря.

— Мёртв? — он выдохнул это слово, и оно повисло в воздухе тяжёлым камнем.

Я не смогла ответить. Просто кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают. Кивнула, потому что сказать это вслух означало бы признать, что это не кошмар. Что это — правда.

Артикин медленно выдохнул, и в этом выдохе словно ушла вся его ярость, оставив после себя лишь горькую ясность. Его рука легла мне на голову, и по ладони побежала странная теплота.

— Он выбрал свою судьбу сам, — произнес он твердо. — И выбрал достойно.

— Он был моим другом! — вырвалось у меня, голос сорвался в истерике. — Я должна была... могла...

Ничего. Я не могла ничего. Как всегда.

Слезы душили меня, рыдания вылились наружу — беззвучные, разрывающие. Я билась в его объятиях, но он держал крепко, не позволяя причинить себе боль.

— Довольно, — его голос прозвучал тихо, но с невероятной силой. — Довольно, Лилия.

Его пальцы мягко провели по моим вискам, и по телу разлилась странная тяжесть.

— Отдохни, — прошептал он, и в его словах была не команда, а просьба. — Позволь мне взять твою боль. Хотя бы на время.

Я пыталась сопротивляться, но волна тепла от его прикосновения накрыла с головой. Веки стали тяжелыми, сознание поплыло.

Я лежала с закрытыми глазами, ощущая под спиной мягкость кровати и тяжесть одеяла. В воздухе витал знакомый запах воска и древесины, стояла тишина.

Память накрыла меня волной — ледяная вода, звёзды, рыдания Лейры и всепоглощающая пустота, оставшейся после Тайрена. От этого воспоминания перехватило дыхание.

Я открыла глаза. Над головой простирался знакомый сводчатый потолок, по стенам танцевали тени от камина. Всё здесь было знакомым, но ощущалось чужим. Внутри поселилась холодная, мёртвая тишина. Тело почти не болело — раны обработали, перевязали, но душа... душа болела так, будто её вывернули наизнанку.