Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 115 – Алена Шашкова

На пару мгновений устанавливается тишина. Мы смотрим друг другу в глаза, а я словно ощущаю, как доверие, понимание между нами, все счастливые мгновения жизни — все осыпается острыми осколками, оставляющими кровоточащие раны в моей душе. Я как будто остаюсь на единственном целом узком мостике, по которому все еще могу куда-то выйти. И этот мостик — не моя семья.

— Мама, кто мы? — я все еще надеюсь на честность, хватаюсь за последнюю ниточку, которая может дать надежду.

— Мы люди, Ярика, — отвечает мама.

Грудь словно сковывает льдом.

— Лекарство ты знаешь где, — тихо, слишком спокойно говорю я. — Очень рада, что оно помогает. Я оставлю записку соседке, чтобы она купила тебе продукты.

Я отцепляю от плеча мамины пальцы, забираю Ири со стола, где он сидел, захватываю сумку и, не прощаясь, иду к двери.

— Стой, Ярика! — мама кидается, хватая меня за рукав. — Остановись.

Вырываю руку и быстро выскакиваю из комнаты, сбегаю по лестнице и, не разбирая дороги, несусь вперед. Только оказавшись на главной площади, я осознаю себя. Мне требуется еще несколько секунд, чтобы отдышаться и подумать, что теперь делать.

Беру экипаж до академии и там, порадовавшись, что Лисси нет, просто заваливаюсь спать. Но и это не приносит мне облегчения.

В тот момент, когда моя голова касается подушки, мир погружается в мутный туман. Я больше не в своей комнате в общежитии. Я стою в центре большого зала академии, но что-то не так.

Высокие сводчатые потолки уходят в бесконечную гнетущую тьму, а длинные скамьи, на которых обычно сидят студенты, заполнены темными фигурами. Их лиц я не могу разглядеть. Давящий холодный свет яркого луча откуда-то сверху придавливает меня к полу, заключая меня в круге. Не могу заставить себя сдвинуться с места.

Знакомый веселый смех разрывает тихий гул толпы. Илиас выходит из тени на свет. Он широко улыбается, но взгляд у него жестокий.

— Ты правда мне верила? — спрашивает он, и тени позади него смеются. — Все эти комплименты? Что я считал тебя «необыкновенно красивой»? Это жалко.

Внезапно среди массы теней свет выдергивает знакомое лицо. Мама. Ее глаза горят яростью. Она указывает дрожащим пальцем на мою грудь, туда, где раньше был кулон.

— Неблагодарная, — шипит она, и в ее голосе слышится яд. — После всего, чем я пожертвовала, после всего, чем пожертвовал он, ты все теряешь. Ты неудачница, Ярика.

С другой стороны к нам приближаются ректор Ферст и магистр Джонс. На их лицах, которые когда-то выражали поддержку и любопытство, теперь застыло суровое неодобрение.

— Мы ошибались на твой счет, — говорит ректор Ферст своим властным голосом. — Из тебя ничего не выйдет.

— Пустышка всегда останется пустышкой, — добавляет магистр Джонс с презрением.

Шепот из тени становится громче и превращается в отчетливый издевательский смех. Меня тошнит, в горле встает комок. Я хочу убежать, спрятаться, но застываю на месте. Затем следует последний, самый болезненный удар.

Из тени появляется Филис. Его платиновые волосы, кажется, светятся, но он не один. Джесс висит у него на руке с победной усмешкой на лице.

— Тебе понравилась наша маленькая игра в Хранилище? — спрашивает Адреас, лениво и жестоко растягивая слова.

Он наклоняется и снова, прямо как на площади, целует Джесс.