Книга Наложница Девятихвостого лиса, страница 82 – Ирен Эшли

Мы задали вопрос одновременно.

Первым ответил лис:

— Неделю.

— Неделю? — удивилась я.

— Да. — Вейшенг прищурился. — Болит? — указал кивком на шею.

Затаившись, прислушалась к ощущениям, прикоснулась к шее, провела пальцами от подбородка до яремной ямки.

— Нет… — меня осенило. Я подскочила к зеркалу. Абсолютно гладкая кожа.

— А где обруч?

— Ожерелье.

— Не важно. Где оно?

— Ты… предала меня. — Ответ Вейшенгу дался тяжело, глубокий океан в его глазах был тих и мрачен, словно затаился перед свирепством стихии. — Ожерелье клана Юэ… оно…

— Спасибо за спасение, — перебив, поблагодарила я.

Вейшенг печально улыбнулся, задумался.

— Я не мог поступить иначе, — глухо отозвался он. — Не мог позволить, чтобы…

— Чтобы я исчезла, — договорив, подошла к демону ближе, тихо прошептала: — как когда-то много лет назад.

Тёмные воды океана грозно забушевали. Лис поднялся.

— Вспомнила прошлое?

— Увидела, — поправила я. — Во сне…

— Эсме, — процедил девятихвостый одними губами.

Эсме… Имя незнакомки резануло слух. Я отпрянула от демона, как от смертоносного огня.

— Аи, — отрезала я, в обиде стиснула зубы до скрипа.

— Прости, — Вейшенг тряхнул головой. — Аи. Да. Конечно, Аи.

Часть меня понимала, что я — реинкарнация той несчастной девушки. Другая часть — категорически отказывалась воспринимать. Эсме для меня — незнакомка; у нас нет ничего общего, кроме дара. Её жизнь, воспоминания, чувства, эмоции — для меня просто отрывки сна. Мы разные. И если Эсме была готова подарить Вейшенгу весь мир, то я — нет, потому что понимаю, в какой хаос погрузится человеческий мир, если окажется во власти демонов.

С глаз покатились слезы.

Я быстро смахнула их и отвернулась.

— Аи, — прошептал бархатно Вейшенг и обнял меня со спины.

Не выдержала. Слёзы полились градом. Я зажмурилась, чтобы остановить поток слез, но не могла… Общее с Эсме не только дар, но и чувства к девятихвостому… Её отец сказал правильно: чувства к демону подобно проклятию; от такой любви на сердце не распускаются пионы, оно кровоточит от шипов цветущей кариссы, бабочки не порхают в животе, они обреченно гибнут; любя демона, не обрести счастья. Любовь к демону заставляет задыхаться.

Люди нарекают это одержимостью. Что ж, похоже… если окончательно потерять рассудок и сделать существо Тьмы центром мира, как сделала бедолага Эсме…

Я другая. И не могу позволить Вейшенгу освободить нечисть из пучины Забвения! А ведь именно для этого я ему нужна… Теперь сомнений нет.

— С моей помощью ты хочешь разрушить Стену? — спросила с тяжким грузом на душе; когда не услышала ответ, повернулась. Глазами, полными слез, взглянула на демона. — Ведь так? — добавила едва слышно, сглатывая нервный комок.

— Зачем спрашивать, если знаешь ответ?!..

Закусив губу, резко перевела взгляд в сторону. Слезы смахнула пальцами. Сердце отбивало неровный ритм. Легкие спирало невидимой удавкой.

— Эсме…

— Снова Эсме! — вырвала яро ладонь, когда лис попытался её нежно взять.

Вейшенг закатил глаза, прищелкнул языком.

— Прости, Аи…

— Ты ведь искал её, — процедила сквозь зубы и покрылась мелкой дрожью, словно меня окатили ушатом ледяной воды. — Искал Эсме…

Ревность — горечь на корне языка, страстная ненависть, искусно переплетенная алой нитью агрессии.

— Я искал тебя, — объяснил очевидное, словно маленькому ребенку. Криво усмехнулся, погладил меня по щеке и пьяно прищурился. — Только тебя, Аи. — Демон сделал паузу перед именем, снова улыбнулся. — Аи, Эсме, любое другое воплощение — это всё ты, и только ты мне нужна.