Книга Наложница Девятихвостого лиса, страница 78 – Ирен Эшли

— Эсме! — строго окликнул отец, но я не обернулась.

Отец рассыпался в извинениях, начал придумывать оправдания моему поведению. Жаль напрасно. Мнение сына казначея мне абсолютно безразлично.

На улицу я выходила, задыхаясь. Неправильные, запретные чувства обрушились на меня лавиной в коридоре, отдались давлением в грудной клетке и заставили разрываться сердце. Кровь пульсировала в висках. Сквозь мысленные преграды, скопления переживаний, через тернии здравомыслия черно-алая нить пробралась к сердцу… Алая — нить любви, нить чувств, которую запятнала нить черного цвета, олицетворяющая мою привязанность к демону. Привязанность, выходящую за грани. Привязанность, которую я больше не могла скрывать. Привязанность, охватившая мое сердце и душу чертополохом, но расцветшая розовыми бутонами. Привязанность, которой я проиграла…

..Вейшенг давно перестал быть моим ужасом, моей ошибкой, моим страхом и при этом… надеждой. Он стал чем-то большим. Мне нравилось быть с ним, разговаривать о красоте ночи перед сном, нравилось слушать рассказы о его мире, о демонах… Я их совсем перестала бояться. Перестала видеть в них чудовищ, нежить… Демоны не столько злобны, сколько страдающие… Даже человек может стать демоном. И хуже, когда он становится демоном при жизни, мечтая навредить, отомстить, убить…

Однажды я призналась Вейшенгу, что хочу увидеть его мир. Он рассмеялся и почему-то задумчиво посмотрел вдаль. Я тогда рассматривала его аристократичный профиль и пыталась понять, о чем же он думает… Разгадать не получилось, но вскоре Вейшенг обернулся и со скромной улыбкой пообещал: «Обязательно увидишь».

— Что с тобой?

Я схватилась пальцами за стальные перила лестницы, ведущей к беседке на возвышении, и застыла, обреченно повиснув голову. Волосы закрыли лицо. Я задрожала.

— Эсме?

— Пожалуйста, уйди…

Ощутив прикосновение Вейшенга к плечу, дернулась и прокричала:

— Уйди!

Пристально смотрела вниз, пряча слезы.

— Эсме! — строго произнес демон и прижал к себе, заставил взглянуть на него.

Я смотрела в его красивые глаза, видела собственное отражение и плакала, плакала… От злости, ненависти, отчаяния и… любви. Сильной, запретной, греховной любви. Опасной, испепеляющей сильнее любого бедствия огненной стихии. Наивно полагала, воспользуюсь помощью демона и забуду про него; докажу отцу свое превосходство над братьями и отправлю лиса обратно в Забвение, но проиграла в собственной игре. А может, моя игра закончилась в тот момент, когда Вейшенг предложил помощь… и началась его роковая игра.

— Я не могу больше, Вейшенг…

Лис обнял меня; прижавшись к нему, я уткнулась безнадежно в грудь, зажмурилась, с надеждой и благоговением вдыхая дивный аромат его тела. От Вейшенга вкусно пахло лесом: еловой хвоей, можжевельником, дикими цветами…

— Что случилось, Эсме? — демон заботливо погладил меня по волосам.

С ним было так хорошо, тепло, уютно… Я чувствовала его могущество и защиту.

— Я люблю тебя, — призналась хриплым голосом, после застыла точно ледяной статуей, не в силах сдвинуться с места. Звуки вокруг исчезли. Стало тихо, слишком тихо. И почему-то страшно…

Холодными пальцами сжала ткань обсидианового ханьфу, медленно подняла голову, боясь встретиться со взглядом Вейшенга. Навряд ли демоны способны любить, скорее, жертвой предательского чувства стала только я, когда обреченно возжелала, чтобы сегодня на месте Кан Тео оказался… Юэ Вейшенг.