Книга Наложница Девятихвостого лиса, страница 105 – Ирен Эшли

Сделав вдох, собираясь с силами, толкнула тяжелые двери и прошла внутрь. Полы ханьфу зашелестели, словно листва цветущих деревьев. Сердце затрепетало, когда я увидела спину Вейшенга. Демон стоял рядом с пожилым мужчиной, о чем-то говорил, давал указания, тот слушал внимательно, чуть ли не заглядывая повелителю в рот. Девятихвостый глянул на меня мельком — так, словно хотел узнать, кто очередной пожаловал?! Признал не сразу. Замер.

Я улыбнулась и остановилась.

— Повелитель, а потом… Повелитель? — недоуменно окликнул мужчина, глянул на меня подозрительно, нахмурился недовольно. — Господин?!

— Аи… — не поверил Вейшенг собственным глазам.

— Повелитель, я не закончил! — воскликнул обиженно тот.

— Прочь.

— Но…

— Я сказал: прочь!

— Да, да… конечно.

Прокашлявшись и одарив меня недобрым взглядом, мужчина поспешил покинуть тронный зал. Звук торопливых шагов звонко разрезал воцарившуюся тишину.

— Юки-онна?! — в смятении процедил лис, изгибая брови. Скользнул взглядом по белоснежней коже, сияющей, подобно сиянию покрывала снега в раннее зимнее утро; выше — посмотрел на черные волосы, струящиеся рекой по плечам; ниже — заглянул в глаза, уже не темные, а ярко-голубые, словно льдинки.

Я шагнула к возлюбленному. Приложила пальцы к его губам, прошептала:

— Как же много женских имён ты произносишь, Вейшенг. Аи… Я Аи.

Юки-онна… Имя Снежной девы о’ни, хладной демоницы из Северных гор, одинокой, окутанной печалью, незнающая любви…

У меня была её сила, но Снежной девой я не была. Сердце по-прежнему горело, разрывалось от чувств, по коже бежали мурашки, что я снова, снова с Вейшенгом. Когда мир раскололся, а меня поглотило Забвение, думала, исчезну, никогда больше не увижу любимого, никогда не признаюсь в чувствах, но судьба дала второй шанс.

Тьма дала второй шанс…

Непросветная, таящая опасность, но благосклонная ко мне. Больше я не боялась Тьмы. В ней не страшно. В ней тихо и спокойно.

— Ты жива…

— Я жива. — Тихо посмеялась, — но немного изменилась.

Лис усмехнулся, прижал, проведя рукой от лопаток до поясницы, и немного ниже… Глаза вспыхнули. Море в них искрило, переливалось в лучах летнего солнца. Красиво.

— Это лучшее твоё воплощение, — с ехидством заметил лис.

— Сейчас обижусь. Ты должен меня любую любить.

— Любить, — подхватил с хрипотцой он.

Кажется, на моей бледной коже выступил румянец.

— А я ведь никогда этого не говорил, — тяжело произнес девятихвостый.

— Не говорил вслух, — поправила я, погладила его лицо. — Но я всегда это чувствовала. И всегда… боялась. Сомневалась. Не верила в любовь демона, но сейчас…

— Но сейчас? — Вейшенг жадно хотел продолжения.

— Если, будучи в теле Снежной девы о’ни, у которой сердце соткано изо льда, безумно люблю я, то как же сильно… можешь любить ты? — прошептала одними губами, глядя демону в глаза.

— Я сходил с ума по тебе.

Взгляд на губы и обратно в глаза. Дыхание обжигало.

— Прости, прости меня за всё… — задыхаясь, взмолилась; горло сковало от волнения.

— Давно простил, моя милая Аи.

Вейшенг меня поцеловал. Глубоко. Жадно. Поцеловал, буквально кусая мои губы. Металлический привкус на кончике языка. Сумасшествие в голове. Мой грех, моя сила, моя защита. С ним я готова на всё. Ради него готова на всё!

«Почему Тьма проникает в самые чистые души?», — однажды спросил меня Вейшенг. Тогда у меня не нашлось ответа, но я могу ответить сейчас: «Только чистая душа способна любить до безумия, до помешательства, любить не за что-то, а вопреки всему». Чистая душа — подобно солнцу, именно свет от него, отражающийся луной, делает тьму ночи столь прекрасной, столь волшебной…