Книга Ангел для Беса, страница 25 – Эля Эн

— Не тебе решать, Пташечка! Я уйду тогда, когда сочту нужным! — поглаживал ее по спине.

Чем от нее пахло? Этот запах пробуждал во мне неистовый интерес и тягу к ней.

Ее начало колотить в моих руках. Она закрыла глаза.

— Мне холодно, пусти, — прошептала, а сама ко мне покрепче прижалась.

Стянул одеяло, замотал ее.

— В больничку! — поднялся вместе с ней.

Маша

Опять в руках Марка. Мне было ужасно плохо.

Моя голова покоилась на его груди. Перед глазами все плыло, а ноздри щекотал его божественный парфюм.

— Ой! — где-то на заднем плане раздался голос комендантши. — Вы, что это с Синичкиной сделали?

Она все охала и ахала. На заднем плане звучала турецкая мелодия. Одиночный танбур провожал меня, как в последний путь. (танбур — струнно-щипковый музыкальный инструмент)

— Это я у вас должен спросить! — грубо… как грубо он с ней. — Какого хера вы бездействуете, когда у вас студентка находится в предсмертном состоянии?!

— Я… я…

— Хватит кудахтать! — ногой пнул входную дверь.

— Я полицию вызову!

— Нина Семеновна… Не беспокойтесь… Он меня в больницу везет, — из последних сил выдавила из себя.

Марк уложил на заднее сиденье своей машины. Как мне плохо было! Дыхание участилось.

— Потерпи! — голос Марка раздавался приглушенно.

По пути он звонил и много матерился.

— Пташка! Жива?

Яркий свет, боль в районе локтя, а потом темнота. Снился мне дом, мама. Снилось, как она — такая красивая и молодая — стоит у плиты, переворачивая очередной блинчик, потом передает мне, а я щедро смазываю его сливочным маслом. Картинка меняется мгновенно, будто внезапно налетела гроза. Теперь все во тьме. Отец, поднимающий на меня руку, детский дом, где меня таскали за волосы старшие девочки. Побои, синяки. А потом опять луч света тянется ко мне: бабуля стоит с караваем, меня зовет. Я так хочу к ней! И мамочка моя выходит в белом платье. Радуется, смеется, к себе подзывает.

— Мамочка! Я иду!

Пытаюсь сделать шаг, но меня держат крепкие мужские руки. Оборачиваюсь.

Суровые черты лица, брови сдвинуты в одну линию, борода, которая кажется колючей, голубые глаза пронзают до глубины души.

— Ты кто? — кладу руку на щеку мужчины, провожу по ней. — Мягкая! — удивляюсь. — Я думала она колючая.

Я смеюсь, а мужчина еще сильнее хмурится.

— Отпусти! Мне к маме с бабушкой надо, они меня уже ждут.

Пытаюсь вырваться, но его руки лишь сильнее сжимают.

— Ты моя, Пташка! Никуда не отпущу! Со мной будешь! — бархатный голос мужчины разливается по венам, как наркотик. Хлопаю ресницами.

— Они меня ждут. Посмотри, — показываю ему свое белоснежное платье. Я уже нарядилась. Как невеста.

— Еще рано, Маша! — отвечает мужчина.

Он мне не неприятен. Наоборот, с ним я чувствую себя в безопасности.

— Ты красивый, ты мне нравишься, — аккуратно веду пальчиками по его лицу, как слепая. Изучаю. Дотрагиваюсь до бровей, спускаюсь к носу, потом веду ниже, к его губам. От моих прикосновений он закрывает глаза, и лицо становится уже не таким суровым. Выдыхает. Судорожно.

— И губы у тебя красивые, — провожу пальцем по контуру нижней губы. — Мне хочется их поцеловать. Как тебя зовут? — он распахивает глаза, и их заволакивает тьма.

— Бес! — эхом отдается в моей голове.

Паника накрывает меня с головой, я начинаю от него отбиваться. Мужчина притягивает меня к себе, гладит по голове. Шепчет.