Книга Радуга на запястье, страница 92 – Юлия Фирсанова

Светильников не было, зато сами ступени светились тусклой желтизной, придававшей окружающему пространству и живым посетителям какой-то болезненный вид.

Если путь вверх кончался где-то на неширокой площадке перед высокой дверью, то дорога вниз привела экскурсантов к началу длинного коридора. Как все это – лестницы и коридор – умещалось в башне – непонятно.

«Наверное, это тоже не евклидово пространство, а какое-то совсем иное, где не только параллельные прямые пересекаются, а и лента Мебиуса является не более чем ровной дорожкой через инфернальный лужок», – невозмутимо рассудила Кирана, отчетливо понимающая: реальность немагическая и магическая – это две очень большие разницы, которые, весьма вероятно, друг друга даже в зеркалах отродясь не видали. Или видали только в них.

Совершенно чистый, ни пылинки, ни комка грязи, ни паутинки в углу, коридор, как и вся башня, был пустынен, тих и тускло освещен все в тех же нездоровых оттенках желтизны. Команда, в отличие от беспечной Алии, шла настороженно, готовая бежать, защищаться или прятаться в зависимости от ситуации. На пряничный домик доброй волшебницы все это не было похоже ни капельки. Пахло вообще странно, ничуть не пряниками, но и не сыростью, а почему-то раскаленным металлом, пергаментом и чернилами.

Коридор хоть и был относительно широк и длинен, тоже обладал свойством конечности. Завершался он вовсе не дверью, как лестница наверху, а просторным помещением. Если бы не масштабы, его можно было назначить кабинетом. Во всяком случае, здесь имелся громадный стол с каменной столешницей, заваленной кипами бумаг, свитками, кристаллами и табличками. Пространству рядом отводилась роль чертежного, только чертили не на столе или вертикальной доске, а прямо на полу и разноцветные схемы точно не были чертежами уютного дачного домика или особняка.

За громадным столом нашелся и живой хозяин кабинета – худой, седой старичок с всклокоченными волосами, густой короткой бороденкой, кустистыми бровями и совершенно безумным взглядом выцветших голубых глаз. Одет был местный житель в какое-то рубище неопределенно серого цвета, испещренное щедрым набором столь же выцветших пятен разного рода. Судя по всему, перед этим чудиком вопрос смены одежды никогда не стоял не то что принципиально, а и вообще никогда не стоял.

Компания в некоторой озадаченности изучала увлеченно строчащего что-то на пергаменте старичка. По губам его бродила безумная улыбочка.

— У дедушки, кажется, в голове птички гнездо свили, – тихо высказал мнение о сумасшествии старичка Мел. И Род невольно с ним согласился, когда дедок разразился дребезжащим смехом, ничуть не похожим на веселье пожилого человека.

Однако ж, безумие безумием, а дедушка не был полностью отключен от реальности. Незваных гостей он заметил и подарил им еще один торжествующий смешок и хрипло объявил:

— Опоздали! Моя смерть не спасет вас! Моя месть уже встала на крыло и даже если ее не спущу я, очень скоро оковы не сдержат его силы!

— Дедушка, здравствуй! – выступила Алия из-за широкой спины Рода, инстинктивно пытающегося загородить хрупкую подругу от любой возможной беды.

— Внученька? Аля? – все безумие и ликование сумасшедшего, упивающегося предвкушением жестокой мести, враз покинуло старика. Радость встречи смешалась на его лице с ужасом неизбежно надвигающейся катастрофы. – Ты?.. Как?.. Ты выжила?.. А я-то считал, никто не уцелел в том огненном шторме, что устроили служители Алого Пятиединого на месте нашего замка. Они пленили меня, бесчувственного, сковали и кинули в узилище. Просчитались лишь в одном, башню творил наш далекий предок, и она, отведав моей крови, стала не тюрьмой, но бастионном последней защиты, дала возможность подготовить достойную месть. Я сотворил орудие возмездия врагам! Тем, кто считает себя истинным светом, но служит не свету и не тьме, а лишь грязи, марая всех, до кого смогли дотянуться!