Книга Радуга на запястье, страница 181 – Юлия Фирсанова

Взяв печать-пропуск, красивым зелененьким брелочком сверкавший на поясе, секретарша прошла к массивным створкам дверей кабинета декана и приложила ключ к замку.

Толкнула створку и отошла, пропуская вперед вызванных на подмогу специалистов. Надо отдать должное але Шальм, истерику она прекратила, не начав толком. И правильно! Поистерить можно чуть позже, когда декан найдется, а негодяйка будет поймана и наказана.

В кабинете со времени последнего визита команды навскидку ничего не изменилось. Воистину надо было быть секретаршей, знающей своего шефа как облупленного, чтобы четко понять, что с деканом случилось что-то неладное.

Для Рода так вообще все осталось, как было: порядок в целом. Никакой поваленной мебели, следов борьбы, рассыпанного мусора. Все те же груды бумаг (свитки, папки, стопы) на столешнице и в держателях, артефакты связи, масса растительности, органично вписанной в интерьер, стелющейся по стенам и подоконнику. Что из всей этой рощи та самая «засыхающая на корню» келатония, ставшая главной уликой и причиной тревоги секретарши, парень не смог бы сказать и под страхом смерти. Если только ткнуть наугад.

— Бедняжка, все листики поникли! – обвинительно ткнула секретарь в громадную не то пальму, не то крайне экзотический лопух, высотой превосходящий любого из двуногих прямоходящих, а в обхвате побеждающий даже борца сумо.

В каком месте у этого монстра от ботаники и что поникло, затруднился бы сказать любой из членов команды, не считая, понятное дело, Алии. Альрау так и вовсе окинул растительного монстра самым скептичным взглядом. Напоминал он ему кое-какие из растений родины, смертельно ядовитых растений. Но спорить с але Шальм никто не стал. «Доктор сказал – поникли, значит, поникли».

А вот крылатая с секретаршей оказалась согласна. Сочувственно завздыхав, вытащила откуда-то из замаскированной ниши подоконника большую лейку и направилась к келатонии. Из пушистого облака волос девушки вылетел рой мелких феек и, рассыпая редкие мелкие искорки, закружился вокруг «несчастного» цветочка.

Капли воды под корень и брызги искорок на листья упали синхронно. Монстр с милым названием келатония вздрогнул. И оказалось, что але Шальм была права. Листья, казавшиеся обычными растопыренными лопушками, резко дернулись вверх, вытягиваясь едва ли не вертикально и принимая форму чуть изогнутой ладьи, чья сердцевина отливала темным малахитом, а ближе к краю радовала яркой зеленью.

Теперь-то даже профанам стало понятно: дерево сохло без регулярного полива. Но на этом процедура восстановления редкого экземпляра келатонии из коллекции декана не закончилась. Зеленая «сумоистка» еще разок встряхнулась и выбросила точно вверх ярко-фиолетовый бутон повышенной крупности.

Очи але Шальм снова наполнились слезами:

— Как же так! Келатония бутончик дала, а але Фрауста нет! Он так ждал этого мига, а теперь незнамо где, терпит муки плена или… А-а-а!

Рука паладина взметнулась с молниеносностью кобры. Он словно погладил секретаршу по шее и вот уже подхватил ее, безмятежно спящую, на руки и заботливо уложил на диван с комментарием:

— Пусть поспит, успокоится. Алия, попроси пса искать Ториала!

— Зачем просить? Он уже ищет, – ответила девушка, для наглядности показав пальчиком на деловито обнюхивающего не рабочий стол декана, а почему-то пол под подоконником рядом.