Книга Радуга на запястье, страница 159 – Юлия Фирсанова

— Дядя, отправляемся в Сеасадонию? – бодро вскинулся ничуть не уставший после муравейника Род.

Трауль открутил крышку с баночки меда и опустил ее в траву под восторженный писк феек, отовсюду слетающихся к лакомству. По результатам наблюдений устоявшееся представление о том, что феи обожают сладкое, получило свое безоговорочное подтверждение. А уж мелкие фейки, как оказалось, вкусняшки и вовсе обожали до безумия. И, как полагала Кира, не только в силу вкусовых пристрастий, но и как источник быстрых углеводов, которые при чумовой активности крылатых – магической и чисто-физической – расходовались с бешеной скоростью.

— Альрау, присмотришь за девочками? – попросил паладин почти мягко, но жесткость приказа под этим вопросом читалась даже Кираной.

«Девочек» явно сочли неблагонадежными и передавали на потрошение и допконтроль бывшему, а бывшими они не бывают, безопаснику. Девочки тоже прониклись и поникли. Если Трауль внушал одним видом, то обрис еще и слухами, ходившими по университету.

В Сеасадонии никто из команды еще не бывал, но хвастливые речи громогласного Граха об уникальном мире и, считай, обеспеченной этим фактом великолепной оценке Кира и ее друзья прекрасно помнили. Теплое солнечное побережье, почти курорт, и редкие расы в комплекте. Не в том смысле, что почти нигде не встречающиеся, а в том, что ухитрились так совпасть по направляющим векторам развития гранями, чтобы не конкурировать, а усиливать друг друга. Тритоны, дриады, зефириды и каменные гиганты образовали замкнутую экосистему. Одна беда – туристов не жаловали. И не потому, что в расистов играли, а просто не любили норовящих пошатать баланс их мира личностей.

Ну а кто таких любит-то? Больных на голову, адреналиновых наркоманов и самоубийц в качестве вариантов моделей массового поведения не предлагать. Потому Кира малость скептически относилась к способности команды во главе с надменным эльфом проникнуть в местный социум и насобирать данных для работы. Но, возможно, они планировали засылать лишь Эхинда, который с натяжкой сошел бы за своего. (О прелестях климата Сеасадонии команда тоже уже успела наслушаться именно от русала, которому на земле и в воде мира было комфортней некуда.)

И, может быть, смог бы примазаться к местным сам Шиаро. Если будет держаться подальше и с закрытым ртом, чтобы не было видно несколько задранного носа и не слышно витиеватых даже для среднестатистического эльфа слов.

Нет, так-то парень он был в принципе неплохой, иначе бы не стал студентом Университета Кристалла, гнильцы в нем не имелось, лишь налет воспитания, который усиленно отскребали все годы учебы педагоги и студенты. Что поделаешь, быть единственным сыном местного властителя Зеленого Края (рождаемость у эльфов, как известно, низковата, зато компенсируется продолжительностью жизни) – это накладывает свой отпечаток.

Конечно, если этот единственный с концами на практике пропадет, никто войной на Ильреон не двинет, но осадочек, как говорится, останется. А у эльфийского Леса в качестве наследника лишь трехлетняя девочка с труднопроизносимым – много-много гласных букв – именем. Шиаро але Мифеа так сестренке искренне радовался, что весь курс в ресторане гулял и про пополнение в знатном семействе четко запомнил. Про пополнение, но не имя, ясное дело. Такое только профильным лингвистам и дипломатам под силу.