Книга Список теней, страница 11 – Джейд Пресли

Юбка малинового платья Лейси заканчивается чуть выше колен, а само платье подчеркивает фигуру. Этот оттенок придает ее коже нежный розовый тон. Левая сторона лица украшена маской из красных перьев.

— Повернись, – с улыбкой говорит Лейси.

Я оборачиваюсь и вижу себя в зеркале во весь рост. Меня охватывает буря эмоций: потрясение, благодарность, восхищение. Лейси права: в этом платье меня никто не узнает.

Никогда раньше я не надевала таких дорогих платьев. И вдруг, прямо в эту секунду, осознаю, что больше не хочу носить что-то другое. Кружевные рукава спускаются с плеч, открывая ключицы. Корсет из черной кожи обтягивает живот и приподнимает грудь, а шелк и кружево веером расходятся от талии, элегантно ниспадая на пол. Алые губы контрастируют с бледной кожей, а голубые глаза за темной маской из сотен миниатюрных тканевых бабочек кажутся ледяными.

— Ты готова? – спрашивает Айви, стоя за моей спиной с кисточкой для макияжа. Я киваю и перекидываю светлые волосы на плечо.

Айви проводит кисточкой по метке у основания моего черепа, скрывая серебристое облачко, которое появилось, когда мне было десять. Это метка демиса, благословленная богиней Неф. Затем она переходит к запястью, маскируя светло-фиолетовые синяки, оставленные Тернером, при взгляде на которые у меня сжимается сердце. Закончив, Айви передает кисточку Лейси, которая быстро прячет свою метку на запястье – облачко, похожее на мое.

Затем Айви приподнимает свое платье, обнажая внутреннюю поверхность бедра.

— Кто окажет мне честь? – спрашивает она. Я беру кисточку, опускаю ее в пудреницу Лейси, а затем наклоняюсь и провожу щетинками по светло-зеленому пятнышку в форме листа на коже Айви. Мы делали это столько раз, что сможем спрятать метки друг друга даже во сне. Отступив на шаг, я оцениваю свою работу.

— Теперь нам ничего не помешает.

— Тогда чего же мы ждем? – спрашивает Айви.

— Ты вызывал меня? – спрашиваю я, растягивая слова, и захожу в кабинет отца.

Кабинет великого и могущественного Бейдела Лавина поражает своей роскошью. Шкафы у стен забиты книгами, которые, скорее всего, никто никогда не открывал. В центре – огромный мраморный стол, а за ним панорамное окно от пола до потолка, открывающее вид на королевский город. Небо за окном чернильно-черное, но у ворот мерцают золотые огоньки, приглашающие гостей во дворец.

— Ты бы мог приехать и побыстрее, – говорит отец, стоя перед позолоченным трехстворчатым зеркалом и любуясь собой, пока портной хлопочет у его лодыжек. – Я слышал, что у некоторых есть такая болезнь.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Что, неужели на тебе сказывается старость?

Он почти такой же старый, как Люматист, но выглядит моложе. В Люматисте время словно замедляется после достижения зрелости. Богини наделили эти земли магией, которая дарует людям долголетие. Но когда моя мать, богиня Эвалуна, сделала отца своим супругом, она одарила его бессмертием. Его лицо почти не тронуто временем: лишь легкие морщины вокруг бровей, слегка потускневшие глаза и коротко стриженные белоснежные волосы.

Отец недовольно смотрит на меня через зеркало, а я засовываю руки в карманы и прислоняюсь к колонне.

— Вижу, ты опять облачился в золото, – замечаю я, глядя на его кричащий костюм.