Книга Пленница лорда Дракона. Мама поневоле, страница 4 – Екатерина Борисова

Наклоняюсь над корзиной и говорю:

— Привет.

Крошка затихает. Переводит на меня удивительно ясный взгляд и, кажется, улыбается. А у меня в груди словно что-то хрустит и ломается. Я чувствую острую боль, мне не хватает воздуха, в горле застревает крик. Но через секунду всё проходит. И вместо холодной пустоты внутри я вдруг ощущаю мягкое пульсирующее тепло. И чем больше я смотрю на кроху, тем ярче и приятнее оно становится.

— Можно? — я не смотрю на лорда. Но отчётливо ощущаю на себе его изучающий взгляд. Его и целителя Прайма.

Я не получаю ответа, но всё равно протягиваю руки и вынимаю малышку из корзины.

Лёгкий весенний ветерок подхватывает и раздувает рюши на её длинной белоснежной рубашки.

Малышка морщится и собирается заплакать.

— Ну, ну, ну, тише, — я стягиваю с плеч шаль и закутываю в неё крошку. — Она замёрзла!

Внутри растёт возмущение и страх за девочку. Как мог этот мужчина так легко одеть малышку для прогулки и даже не захватить одеялка?

— Она дракон! — получаю резкий ответ. — Драконы не мёрзнут на ветру!

— Она малышка, и ей нужно тепло и забота! — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю прикусить язык.

— Чудесно! — рявкает дракон. — Вот ты ей это и обеспечишь! Идём! У меня нет времени на уговоры! Я и так прилично времени потратил на твои поиски, Кларисса!

Отстранив от себя главного целителя, незнакомец подхватывает меня за локоть, и я вскрикиваю от острой боли.

Чужое прикосновение вызывают жар на коже и боль. Жгучую, испепеляющую боль в том самом месте, где меня словно схватил другой великан и обжёг навеки!

Да что это со мной? Неужели это всё как-то связано?

— Отпустите меня, пожалуйста, — шепчу сквозь слёзы и с удивлением понимаю, что впервые за последнее время я не дрожу от холода. Наоборот, сейчас моё тело горит от чужого прикосновения. Кожа плавится от жара. Кажется, что у меня появятся новые ожоги, такими горячими ощущаются пальцы незнакомца на моей руке.

Мужчина опаляет меня странным нечитаемым взглядом, но руку всё-таки убирает.

Замирает и ждёт, когда я переведу дыхание.

Мне больно и страшно, иррациональная паника накатывает волнами, заполняя сознание, не давая вдохнуть полной грудью.

Я теряюсь настолько, что уже не замечаю, как прижимаю к груди малышку. Крошечный комочек тепла и нежности с карими глазами. Малышка замирает в моих руках и, кажется, даже умудряется задремать, сонно причмокивая пухлыми губками.

Я осторожно глажу её по голове и успокаиваюсь. Пропускаю тёмные волосики между пальцев, вдыхаю её молочный запах и чувствую, как тревога понемногу отпускает.

— Садись, — рычит незнакомец, распахивая передо мной дверцу чёрной полированной кареты.

Я даже не заметила, когда мы успели выйти из сада, как подошли к роскошной карете с незнакомым мне гербом на дверце, где и когда «потерялся» главный целитель.

— Я не могу... — отступаю на шаг, но замираю под раздражённым взглядом опасных жёлтых глаз.

И снова то же наваждение: ПОЛЫХАЮЩИЙ ВОКРУГ МЕНЯ ОГОНЬ И ЭТИ ГЛАЗА.

Всё это неспроста! Он точно что-то знает. Иначе, почему я вижу его глаза каждый день во сне?

— Садись, — его голос опускается до опасного шёпота, и я подчиняюсь.

Стоит мне устроиться на мягком диване, крепче прижав к себе малышку, как карета вздрагивает и срывается с места.