Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 40 – Ева Енисеева

— Ты что творишь? — вяло прохрипела я, когда поняла, что оказалась между бёдер Рейнара.

— Спасаю тебя от смерти?

Его руки крепко держали поводья, а грудь за моей спиной была твёрдой и неумолимой.

— Я не хочу… — начала я, но слова прозвучали так слабо, что он только хмыкнул.

— Думаешь, мне интересно, чего ты хочешь? — он крепко обнял меня.

Я попыталась отстраниться, но сил не хватало даже на то, чтобы сопротивляться. Его тепло, сильные руки, которые казались непробиваемыми, будто ограждали меня от всего мира. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его сильный, ровный ритм. Мой организм, измученный холодом и усталостью, сдался.

— Ты… предатель, — пробормотала я, но мои веки уже закрывались. Я больше не могла бороться.

Я прижалась к нему, позволяя себе хотя бы на миг забыть обо всём. Его горячая грудь стала для меня единственным спасением от холода, который неумолимо пытался победить меня. Моё тело расслабилось, и я погрузилась в зыбкий, беспокойный сон, чувствуя, как мир вокруг уходит на второй план.

Я приподняла голову, почувствовав, как моё лицо касается тёплой ткани. Грудь Рейнара. Попыталась отстраниться, но крепкая рука тут же прижала меня обратно.

— Сиди тихо, — сказал он.

Лошадь двигалась то рывками, то медленно, и каждое её движение отдавалось в моих затёкших ногах и онемевших руках. Косточки ныли. Но самым тяжёлым было молчание. В книгах всегда говорили, что зимняя тишина спокойная, умиротворяющая. Но здесь это была тишина зловещая. Казалось, что лес внимательно следит за каждым шагом, пряча за стволами деревьев свои ледяные секреты.

Груз мыслей поработил меня. Я обдумывала каждое сказанное за последние дни слово, каждую деталь в поведении сопровождавших меня мужчин. Почему они так ко мне относятся? Почему князь хочет меня увидеть, но не хочет жениться? Что надо Рейнару?

Он, сидящий за моей спиной, словно скала, не говорил ни слова. Но его присутствие само по себе раздражало. Слишком тёплый, слишком надёжный, слишком предатель.

Тело, измученное холодом и долгой дорогой, прижималось к нему. Это был самый ужасный момент — понимать, что ты зависишь от того, кому больше не доверяешь.

Мы ехали долго. Усталость не отпускала, руки и ноги всё ещё болели от верёвок. Хотя Алин потом и ослабил их, я всё равно чувствовала себя запертой в тисках.

Я то и дело вертела головой, надеясь, что Алин окажется где-то рядом, чтобы задать ему ещё вопросы. Но он держался позади.

— Зачем нам в крепость? — наконец спросила я Рейнара.

— Надо было отвечать честно, когда я спрашивал, — сказал он. — Теперь ты просто едешь туда, куда велено.

Его тон обжёг сильнее, чем морозный ветер, и я стиснула зубы, чтобы не показать, насколько сильно этот ответ задел меня.

Я старалась выровнять дыхание, подавить бесполезное желание затеять новый спор или расплакаться. Вокруг лес продолжал молчать, только редкий скрип снега под копытами лошади напоминал, что мы всё ещё в движении. Но это тягостное молчание не спасало от нарастающего внутри хаоса. Я вспоминала вчерашний разговор с Алином, взгляды Рейнара, его тонкие насмешки, и злилась на саму себя за то, что ещё чувствую… что-то к нему.

— Что я такого сделала, чтобы здесь оказаться, — сказала я вполголоса, словно самой себе.