Книга Пепел революции, страница 43 – Виктор Громов

Ему надо спать, что он и сделал с глубоким чувством выполненного долга.

Утром, как и договаривались, к нему приехал угрюмый и молчаливый Шемаков. Он помог Кильчевскому одеться и, придерживая, вывел из больницы. Они сели в уже ставший таким родным автомобиль, правда, за рулем теперь не было Изенбекова, а сидел сам Шемаков. Выехали на улицу и поехали в сторону железнодорожного вокзала. Не доезжая до перронов, где всегда было много людей, автомобиль свернул к тупикам, туда, где стояли, ожидая товарные вагоны. Наконец, они остановились и дальше пошли пешком. Вскоре Шемаков остановился около одного состава и оглянулся по сторонам: все было тихо.

— Ты, наверное, помнишь, Евгений, как несколько месяцев назад, когда в городе еще были союзники, французы, греки и прочий сброд, была проведена внезапная эвакуация всего.

Кильчевский помотал головой.

— Я слышал об этом немного, но был занят совсем другим и почти ничего не могу сказать.

— Тогда я расскажу. Союзники тогда вели себя совершенно по-свински. Они фактически являлись мародерами, грабили и вывозили все подчистую, до чего могли дотянуться. Когда были немцы и австрияки, те хоть какой-то порядок поддерживали и реквизировали все честно, давали расписки и вели учет каждой коровы или вагона. А эти, с которыми мы связались в девятьсот четырнадцатом, чистые бандиты. Они свозили картины, статуи, ценные вещи, пушнину, зерно, в общем, все имело мало-мальскую цену. Вся Одесса напоминала пещеру Али-бабы, или попросту, склад ворованных вещей. И когда они резко решили бежать, то в суматохе очень много забыли или не успели погрузить на корабли. Я тогда только начал работать в комендатуре и пытался наладить учет. Нашел много чего интересного.

— Не могу поверить, союзники так спешили, что оставили на берегу кучу ценностей? Ты серьезно?

— Абсолютно. Там к первой беде пришла и вторая. Активизировались террористы и занялись по всему городу взрывы. Один из таких взрывов произошел около одного дома, который потом практически полностью уничтожил начавшийся пожар. Угадай, что это был за дом?

— Не могу сказать. Голова и так стреляет, давай без загадок.

— Хорошо. В доме был штаб корпуса, кажется, или полка. И весь учета награбленного сгорел. Почти все они вспомнили и забрали с собой. Почти.

— А ты нашел забытое?

— Нашел. Один забытый вагон, который затесался в пустом эшелоне, который перевозил скот.

— И решил не отдавать это на дело белому движению.

— Все верно.

— И что там было?

— Очень много всего. В основном, предметы искусства, предметы роскоши. В общем, все, что смогли вывести из этого региона Украины. Ничего самого по себе драгоценного не было, это они точно не забыли. Много лекарств, оружия, медикаментов. Наркотики. Этот эшелон стоял в старом тупике, про который мало кто знал, вот они про него и забыли.

— И что ты хочешь? Чтобы я забрал целый эшелон драгоценностей на корабль? Да меня в первую же ночь капитан или матросы ухлопают.

Шемаков расхохотался.

— Действительно, пуля как-то повлияла на твой рассудок, Евгений. Повторяю, там был не целый эшелон, а гораздо меньше, вагон. И это не золото или алмазы, а просто разные нужные вещи, особенно в наше неспокойное время.

— Не понимаю.

— Последние месяцы я активно распродавал эти вещи, ведь, как ты правильно сказал, мраморные статую или сотни метров ткани с собой не увезешь. Помнишь капитана, с которым я тебя познакомил ночью? Это один из контрабандистов, через которых я сбывал товар.