Книга Пепел революции, страница 166 – Виктор Громов

Или, до девятнадцатого века во Франции академики и все ученые отвергали, что с неба могут падать камни, потому, что на небе ничего нет. Когда крестьяне им приносили камни и клялись на Библии, что это было именно так, их пороли розгами или бросали в тюрьму. А потом прогресс продвинулся достаточно далеко и ученые поняли, что есть космос и периодически метеориты все-таки падают на Землю.

Это я к чему все говорю. На современном этапе наши маги говорят, что судьбы нет и они уверены в этом. Но что случится в будущем? Кто может знать? Вон, еще двадцать лет назад все были уверены, что аппараты тяжелее воздуха не могут летать, а теперь аэропланы везде распространены. Техника шла по пути развития аппаратов легче воздуха, водород, гелий и прочее, и инженеров, и ученых ни капли не смущало то, что птицы гораздо тяжелее воздуха, но как-то летают.

Или, взять автомобили. Сорок лет назад все военные и инженеры были уверены, что основной транспорт будущего — это поезда с непременным сохранением гужевого транспорта. А сейчас? Танки, броневики и прочее есть в каждой армии.

Или, если посмотреть с другого ракурса. Вот ты никогда не замечал, кто есть будто какое-то правило: если случилось что-то хорошее, обязательно скоро будет нечто плохое, примерно равное по значимости. Например: вот ты нашел золотой червонец, а через несколько часов у тебя порвался сапог. Примерно одинаково по значимости. Или, зарабатываешь как-то шальной миллион, а потом оказывается, что у твоей матери рак последней стадии.

Наши мистики говорят, что это все ерунда и так просто устроено наше сознание, которое ищет закономерности там, где их нет и избирательно подходит к фактам. А может и нет. В общем, Женя, верь в то, что это судьба, что выбрали тебя, и ты прошел через все приключения.

— Что со мной дальше будет?

— Пока будешь при мне. Надо окончательно очистить Крым от белой сволочи, потом будем двигаться в сторону Кремля.

— Надеюсь, в своей памяти и при своей воле?

— Не понимаю, чем ты недоволен. Да, случилось много плохого и ты много потерял, но заслужил награду, о которой твои коллеги не могут и мечтать.

Ладно, хватит языками чесать. Пошли назад, я весь замерз уже. Вот будет обидно, если освободив Крым и закончив войну, я подхвачу воспаление легких и помру. Да, после смерти мне там крепко влетит тогда.

На следующий день они выдвинулись в сторону Севастополя, но снежные заносы достигли такой силы, что смогли продвинуться только до Бахчисарая, где их полк остановился в обветшалом ханском дворце. Все конармейцы сгрудились о фонтана, который воспел Пушкин и долго не могли понять, в чем дело.

Кильчевский подозревал, что Фрунзе намеренно не форсирует продвижение на юг, чтобы дать противнику нормально эвакуироваться. На следующий день они все-таки достигли моря. Севастополь представлял собой совершенно печальное зрелище. Везде на улицах валяются вещи, видны последствия погромов и мародерства. Похоже, ситуация в конце вышла из-под контроля. Кое-где валялись трупы, а в самом порту, несмотря на уверенность Кильчевского, был абсолютный хаос. Видимо, Штаб хоть и готовился целый год к эвакуации, но так и не смог ее осуществить приемлемо. Везде стояли разбитые ящики с припасами, военной техникой, где-то валялись картины и женские манто. Много вещей плавало на поверхности воды, а в открытом море виднелись темные силуэты многочисленных кораблей. Казалось, им передалась неуверенность и беспомощность пассажиров, и они не знали, в какую сторону плыть. В Грузию? В Болгарию? В Константинополь? Люди молча стояли на причалах и смотрели на своих братьев на кораблях, которые так же молча прощались со своей Родиной и знали, что больше ее никогда не увидят.