Книга Пункт назначения 1978, страница 6 – Виктор Громов

Вика стала для меня недостижимым идеалом на долгие годы. Я представил себе нашу первую встречу и громко, совсем по-стариковски вздохнул.

Мать поняла это по-своему.

— Саш, — попросила она, касаясь отцовского плеча, — давай остановимся. Всем пора размяться. Да и перекусить не мешало бы.

Отец наклонил голову и поцеловал ее пальцы.

— Сейчас, где-нибудь встанем.

А потом, глядя на нас в зеркало добавил:

— Кустики всем нужны?

— Мне! — Ирка с готовностью вытянула руку, совсем как на уроке.

Я поймал в зеркале отцовский взгляд и кивнул.

— Вот и хорошо. — Улыбнулся он.

Подходящее место нашлось почти сразу. В десятке метров от шоссе начинался молодой лесок. На опушке его рос густой кустарник. С дороги к лесу вела основательно утоптанная тропа. Этой остановки я не помнил. И вообще не помнил многого.

— Ира, — мать протянула руку, — пойдем.

И дамы удалились.

Батя любовно посмотрел им вслед, пробормотал:

— Девочки направо, мальчики налево…

И направился в другую сторону, бросив на ходу:

— Олег, ты идешь?

Я поспешил следом. На ногах у меня были кеды. Самое то для походов по лесу. На отце — смешные сандалии, надетые прямо на носок. Тоже неплохо.

* * *

Этот лесок оказался довольно популярным местом. Повсюду валялись размоченные и подпорченные временем клочки газетки. У меня не возникало никаких сомнений, что употребили их исключительно по назначению. Зато нигде не видно вездесущих пакетов и одноразовой посуды.

В лесу было чудесно. Тихо, свежо. Сквозь редкую листву пробивалось солнце. Мы прошли чуть глубже и неожиданно наткнулись на старый куст лещины, сплошь усыпанные орехами.

— Ого, — сказал отец, — вот это мы удачно зашли.

Он сорвал четверную гроздочку и протянул мне.

— Давай, Олежка, пробуй.

Ясное дело, что я бы прекрасно управился и сам. Но искренняя отцовская забота была приятна. Орех без усилия лопнул. Внутри оказалось ядрышко, еще молочной спелости, но уже довольно крупное.

Отец разгрыз свой орех и довольно причмокнул:

— Чистый мед! Давай наберем, порадуем женщин.

Я с сомнением поглядел на пустые руки.

— Куда?

Батя задумался.

— Сейчас, — вытащил из-за пояса рубашку и оттянул перед собой гамачком, — давай сюда.

Рубашка была голубой, совсем светлой. Зелень орехов — сочной. Меня одолели сомнения. Умом я понимал, что таких мыслей у пацана быть не должно, но привычки так просто не вытравить. Поэтому сказал:

— Не думаю, что мать нас за это погладит по головке.

Отец поглядел на себя, на орешник, на меня и беззаботно выдал:

— Ерунда, рви. Вот увидишь, как она обрадуется. — И, словно сам себя уговаривая, добавил. — Знаешь, как Иринка любит орехи?

* * *

Уже на обратном пути, в кювете, я заметил побитую ржой банку из-под кильки в томате и подумал, что во все времена люди одинаковы. Всегда найдут способ загадить мир вокруг себя.

Мама с Иркой успели вернуться и хлопотали возле машины. На багажнике расстелили кусок белой в голубой цветочек клеенки. У колеса стоял большой разноцветный термос с помпой. Забавно, но термос этот до сих пор пылился у родителей на антресолях. Ни отец, ни мать отчего-то не рискнули его выкинуть. Там же, сложенные аккуратными стопками, нашли последнее пристанище Иркины книги. Только моих вещей в этом доме не было. Ничего, теперь мы это исправим.