Книга Пункт назначения 1978, страница 17 – Виктор Громов

Сосед рассмеялся.

— Пойдем туда. Там в прошлом году работала черпалка работала — дно углубляла, там нормально.

Я нерешительно оглянулся на девчонок. Что в прошлый раз случилось с Иркой, никто не смог объяснить. Даже причину смерти не нашли. Я прекрасно помнил, как судмедэксперт, которого отец поймал на выходе из здания, разводил руками. Вид у него при этом был отнюдь не виноватый — недоумевающий, растерянный. Он правда не знал, что случилось возле тех развалин. Списали на несчастный случай.

Если в этот раз она утонет… Я украдкой трижды сплюнул через плечо. Все повторится, разве что причина смерти станет очевидной. А я профукаю свой шанс, и сам себя простить не смогу. Нет. Этого нельзя допустить.

Дядя Толя все понял.

— Не волнуйся, за ними Юлька присмотрит. Он обучен.

И приказал строго:

— Цезарь паси!

Пес тут же прекратил возню, словно по мановению волшебной палочки из бесшабашного Юльки превратился в настоящего серьезного Цезаря.

Соседская Ирка возмутилась:

— Ну пап! За что? Мы никуда не полезем. Честно-пречестно!

И сделала непередаваемо честные глаза. Моя встала рядом. Глаза у нее были такие же. Верить им сразу расхотелось.

— Знаю я вас. — Рассмеялся сосед. — И ваше честно-пречестно тоже знаю, хитрюги. — Потом добавил: — Иришки, нос не вешать. Мы с Олежеком быстренько сплаваем до буйков и вернемся.

Девчонки сдались, выбрались ближе к берегу, уселись на теплый песок и принялись лепить замок. От сердца сразу отлегло. Цезарь вокруг нарезал круги. Вид у него был весьма серьезный.

Глубина появилась очень быстро. Вот только было по колено, и вдруг по пояс.

Дядя Толя крикнул:

— Поплыли! Кто быстрее!

Он плюхнулся в воду и поплыл мастерски — кролем. Я аж прицокнул от зависти. Всю жизнь хотел заняться плаванием, да никак не хватало времени. Плавал исключительно саженками, как научил в далеком детстве дед.

Я бросился следом. Догнать не надеялся, думал лишь о том, чтобы не отстать слишком позорно. У буйков сосед меня подождал, так что полосатого бока мы коснулись практически одновременно.

— Молодец, — сказал он искренне, — умеешь.

От такой похвалы я неожиданно растаял. Давно мне никто не говорил вот так, запросто, молодец. Было приятно.

Обратно плыли не спеша, отдыхая. Хотя было видно, что соседу еще десяток таких дистанций вполне себе по зубам. До берега оставалась совсем чуть-чуть, когда я заметил Вику. Она стояла на песке, красивая, нарядная, в красном платье по колено. Ее длинные волосы были забраны в два хвоста и перекинуты через плечи на грудь. В руках она держала вчерашнее полотенце.

Вика смотрела на меня. Серьезно, изучающе, деловито, без намека на симпатию. Как смотрят в лаборатории на подопытных мышей, выбирая, которую из множества взять для вивисекции. И я под ее взглядом почувствовал себя почти так же, как вчера ночью на кухне, мягко выражаясь, весьма неуютно.

Наконец она приняла решение, подняла руку и небрежно, унизительно поманила меня пальцем. Как лакея, как собачонку. Как же эта маленькая дрянь была уверена, что я сейчас обо всем забуду и прибегу на зов. На душе стало мерзко. Еще хуже было от осознания, что в прошлый раз я бы непременно пошел.

Дядя Толя встал рядом.

— Тяжелый случай, — усмехнулся он. — Пойдешь?

Я покачал головой и, словно отделяя себя от прошлого, ответил: