Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 69 – Виктор Громов

К концу процедуры я беспрестанно плевался шестью. Ворсинки застряли у меня меж зубов, мешались на языке. Я злился. Бабка с котом были довольны.

Когда кукла оказалась готова, баба Дуся вручила ее мне, сказала:

— А теперь имя. Ты сам должен назвать его.

— Как? — Не понял я.

— Скажи свое имя наоборот.

Эта игра была знакома мне с детства. Каких только слов не переворачивали мы с ребятами во дворе. Поэтому я выпалил без запинки:

— Гело Велавок.

Бабка хмыкнула, милостиво разрешила:

— Можно без фамилии. Мы ж не паспорт ему оформляем?

Я взял куклу двумя руками, поднес к глазам и четко проговорил:

— Тебя зовут Гело!

— Молодец.

Старуха отняла у меня мотанку.

— Возьми на печке пирожок.

Васенька приподнялся и заинтересованно принюхался, но обещанного пирожка не нашел. Я показал ему язык и снова был проигнорирован. Тогда спросил:

— Зачем это?

— Смотри!

Голос прозвучал многообещающе. И я стал смотреть. Шерсть из корзины исчезла. Зато там появились три плошки: с белым, с черным и с каким-то маслом. Баба Дуся тыкала пальцем в каждую посудину поочередно, обозначая вслух:

— Мел, зола и льняное масло. Нужна еще колодезная вода. Сходи-ка во двор, набери сам.

Она протянула мне очередную банку, подмигнула, съязвила:

— Только вернуть не забудь!

Я криво усмехнулся. Сейчас меня волновал один вопрос — неужели я могу вот так, запросто, выйти здесь на улицу? Неужели…

Баба Дуся совсем неделикатно прервала мои мучения:

— Чего расселся? Иди. Рассвет скоро, надо успеть.

Я снова глянул в окно. Там по-прежнему был день.

— Иди-иди! — подтолкнула меня старуха.

* * *

Мда-а-а, красота! Здесь, во сне, я был одет точно так же, как и там, в реальности, когда ложился спать. На мне красовалось парадное одеяние — трусы. Босые ступни чувствовали все щели между досками пола, все неровности.

Я толкнул уличную дверь, вдохнул совершенно натуральный деревенский воздух, переступил порог и вышел на крыльцо. Небо было синим, трава зеленой, забор облезлым — все строго по канону. За забором сплошной стеной рос высоченный боярышник, наглухо закрывая обзор. Вполне ощутимо пованивало навозом. Сразу было ясно, что корова где-то рядом.

Калитка в заборе была справа, колодец — слева. Я поставил банку на ступени и, подчиняясь идиотскому приступу любопытства, пошел направо. Мне до жути хотелось узнать, что там, снаружи, за пределами двора. Мешать мне никто не стал.

Калитка открылась легко, беззвучно. Я высунул голову наружу и тут же втянул ее обратно. За штакетником зияла оглушающая, ослепляющая пустота. Из этой пустоты появилась белобокая сорока и уселась на забор. А вдруг?

Я сел на корточки и пощупал пустоту рукой. Там, где в реальности, должна была начаться тропа, не было ничего.

— Пустота, она и в Африке пустота, — сказал я сам себе, затворяя калитку поплотнее. — Ну и хрен с вами.

Я поднял глаза на небо выползало ослепительно-черное солнце. «Скоро рассвет!» — прозвучали в ушах слова старухи. И я ринулся к колодцу, за водой.

В дом вернулся с полнехонькой банкой и сразу заметил перемены. В печи полыхал огонь. Корзины на столе не было. Зато стояли рядком три знакомые плошки. Над ними, раскинув руки-ноги, лежала кукла, рядом с ней — старое льняное полотенце.

— Быстрее! — Рассержено скомандовала ведьма.

Я подбежал к столу, поставил банку, хотел сесть, но мне не дали. Приказали: