Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 59 – Виктор Громов

Я бы не хотел ни себе, ни своим родным подобной метки. Где-то, краем сознания, смутно помнил, что такое научились лечить в следующем веке, в прошлой моей жизни. Через тридцать лет. Но сейчас…

По взгляду девушки без слов было понятно, что перепробовала она все. Что я был ее последней надеждой. Ко мне, к шарлатану поневоле, она принесла свою беду.

На душе сразу стало мерзко, на душе сразу стало пакостно. К горлу подкатил отвратительный ком. Я чувствовал себя последним уродом, который дал надежду несчастному человеку. И во мне дурниной орала совесть.

Мы стояли друг напротив друга, молча, неподвижно. Здесь не нужны были слова. Все было написано в ее глазах. Я просто видел крохотную искорку надежды и никак не мог сказать, то, что должен. Брать с нее деньги, обманывать — казалось мне настоящим кощунством. Сказать правду я тоже был не в силах. Чертова правда! Кому она нужна?

Я опустил глаза, сжал кулаки, произнес, чувствуя себя последней сволочью:

— Я не смогу вам помочь.

Она сразу поникла, словно из ее тела вынули ту соломинку, что держала ее на плаву.

— Не сможете?

Стало совсем пакостно.

— Погодите, — вмешалась Вика, чем изрядно меня удивила. Он нее я этого точно не ожидал. — Погодите! Мастер не совсем верно выразил свою мысль.

В глазах клиентки вновь разгорелась надежда. Теперь она смотрела на девчонку.

А Вика продолжала, и я почему-то ей верил. Верила и женщина.

— Мастер хотел сказать, что прямо сейчас помочь не сможет. Для этого нужно свериться с записями, выбрать подходящий день. Для этого много чего нужно. У вас совсем не простой случай. Сейчас вам ничего не нужно платить. Приезжайте через два дня, и мы начнем лечение.

Я хотел возразить, но она незаметно пнула меня в бок.

— Правда? — Клиентка и верила, и нет. Хотела верить, но слишком часто до этого обжигалась.

— Правда, — ободряюще улыбнулась Вика, — чистая правда. Мы вам поможем.

— Спасибо!

Теперь глаза этой женщины светились счастьем. Она бросилась к девчонке, обняла, крепко прижала к себе. Повторила почти шепотом:

— Спасибо…

По щекам ее, по родимому пятну бежали слезы. Я отвернулся к окну. Видеть это было выше моих сил. Тем более я не представлял, как мы сможем ей помочь. Как будем выпутываться из создавшейся ситуации.

На заборе рядком сидели беспечные воробьи. Чистили перья, чирикали. У них была своя жизнь. Я даже завидовал им. Жаль, человеку так невозможно…

Вика проводила клиентку, вернулась, встала рядом. Словно нечаянно прижалась ко мне боком. Я не стал ее обнимать. Тихо спросил:

— Ты зачем ее обнадежила? Мы же ничего не сможем с этим сделать.

Она, не глядя на меня, ответила.

— Сможем. — В голосе ее появился неведомый мне раньше металл.

Вика, та Вика, которую я знал все эти дни, так говорить не могла. Я резко обернулся, схватил ее за плечи, встряхнул.

— Вика, ты вообще понимаешь, чего наобещала?

— Понимаю, — ответила она твердо.

Я отнес это к юности и девичьей глупости.

— Ничего ты не понимаешь. Ничего! Если мы ей не поможем, мы ее убьем. Убьем! Это тебе ясно?

Она кивнула. Я вгляделся, в глазах ни тени раскаяния. Ни капли сомнения. Азартный интерес, вопрос, все что угодно, только ни проблеска сожаления. Я отпустил ее.

— Ты страшный человек, Вика, ты подарила несчастной надежду там, где ее не может быть.