Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 20 – Виктор Громов

Цой с кассеты был куда роднее, чем Цой оцифрованный и причесанный. Не мешали даже дерьмовые динамики сей чудной шайтан-машины. Под знакомый, практически родной голос я обыскал всю сумку, прощупал подкладку, перевернул вверх дном и старательно потряс. Нашел, завернутые в газетку тапки. И все. Пусто.

На этом моменте в комнату заглянул Лис с восклицанием:

— О-о-о, Цой, включи погромче. Нам же не слышно.

Он тут же узрел, чем занимаюсь я, разродился глумливой улыбочкой и спросил:

— Чего потерял?

Я бросил сумку на пол и сел. Пусто. Ни денег, ни документов. Мои надежды благополучно потерпели крах.

— Так ищешь чего? — раздалось вновь.

Я вдохнул, выдохнул, постарался, чтобы голос звучал максимально дружелюбно:

— Слав, тут документов моих нет.

Ухмылка сменилась вполне себе серьезным выражением лица.

— Серег, ты дебил?

Оказалось, что этот вопрос требует ответа. Лис продолжать не спешил. Я представил, что бы мог сказать настоящий Сергей и произнес:

— А что такого?

Вероятно, попал в точку.

— Нет, я тебе поражаюсь, — Лис отлип от косяка и зашел внутрь, — ты действительно считал, что после того, как ты накуролесил, тебе так просто отдадут паспорт?

— Ну…

Знать бы еще, как именно куролесил. Хреново не ведать, о чем начало истории. Еще хуже не знать, что ответить. А я не знал.

Лис покачал головой. Подтвердил сам себе, вслух:

— Точно, дебил.

Махнул рукой и вернулся к Вике. Я покидал обратно в сумку одежду, напялил шорты, футболку, надел на босы ноги тапки и тоже пошел к ним.

* * *

На тарелке кружевной горкой лежали блинчики. Тоненькие-тоненькие, почти прозрачные. Рядом с ними, культурно разложенное по стаканам варенье. За столом сидела Вика. Довольная, румяная от похвал, что Лис расточал налево-направо. Между ними царило полное взаимопонимание.

На миг мне даже стало неловко. Так иногда себя чувствуют старики, нечаянно встревая в беседы молодежи. Позже это назовут мудреным словом дискомфорт. Вот именно его и испытал. Лис был со мной солидарен. По крайней мере, глядел исподлобья, недобро.

Ничего не замечала только Вика. Мне она обрадовалась, подскочила, подставила чистую тарелку, принялась наливать чай.

— Сереж, ты садись. Мы тут со Славой запас варенья нашли. От прежних хозяев осталось. Ты какое любишь?

Я положил себе блин, свернул треугольником, спросил, чтобы поддержать беседу:

— А какое есть?

— Ой, разное, есть крыжовник, — принялась перечислять девчонка.

Лис ее перебил недовольно:

— Чего ты перед ним лебезишь? Не жирно ему будет? Дай ему блинов так, безо всего, или горчицы сверху ляпни, чтобы жизнь медом не казалась. А то, оглянуться не успеешь, как обнаглеет и сядет на шею.

Лицо Вики стало растерянным.

— Слав, ну зачем ты так?

Я прекратил спор, улыбнулся:

— Крыжовник подойдет. Я практически всеядный.

Вика снова расплылась в счастливой улыбке, подвинула мне стакан. Взгляд Лиса стал совсем недобрым. Я полил блин вареньем, придвинул к себе тарелку и принялся жевать, стараясь на них смотреть и не лезть в разговор.

* * *

После завтрака, Лис потер руки, оценивающе меня оглядел. Стало ясно, что он что-то затеял. И точно.