Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 52 – Виктор Громов

— Пока, — повторила Сибилла от стены.

Яра повернулась к ней.

— Вы ждёте их?

— Нет. Но Мортан придёт.

В её голосе было что-то неприятно уверенное.

— Он сказал, что даст мне до рассвета.

— Мортан считает рассветом тот миг, когда решает, что ночь для вас закончилась.

Яра не стала спорить. Это было слишком похоже на правду.

Нокс отдал Корвину ещё несколько тихих распоряжений, потом подошёл к Яре.

— Вам нужно сесть.

— Не начинайте.

— Я не приказываю.

— Звучит похоже.

— Тогда скажу иначе. Если вы упадёте от усталости, Совет назовёт это доказательством, что вами нельзя доверять решения. Сядьте, чтобы не подарить им удобную ложь.

Яра посмотрела на него с раздражением.

— Вы умеете делать заботу похожей на военную стратегию.

— Так вы чаще соглашаетесь.

Она хотела возразить.

Не смогла.

Потому что он был прав.

Яра села на край каменной скамьи у стола. Нокс тут же отступил, не превращая её согласие в повод приблизиться. И снова эта мелочь оказалась важнее, чем должна была быть. Он просил, добивался, спорил, но когда она уступала в малом, не пытался забрать больше.

— Вы давно готовились открыть этот Зал? — спросила она.

— Я давно хотел, чтобы он открылся.

— Это не ответ.

— Да.

Она чуть улыбнулась, несмотря на усталость.

— Вы честны даже в том, что не отвечаете.

— Это раздражает меньше, чем ложь?

— Пока да.

Нокс сел напротив, не слишком близко. Между ними лежала книга разбитых клятв. Первая запись Талисы уже темнела на странице, рядом горела белая свеча, а дальше пустые строки ждали новых имён.

— Мой отец верил, что этот дом может сломать власть Совета, — сказал Нокс. — Я считал, что ему нужно доказательство. Имя Меллары, закрытая печать, старый договор. Всё, что можно предъявить полному кругу.

— А теперь?

Он посмотрел на женщин в зале.

— Теперь думаю, что доказательство было не там, где я искал.

— В них?

— В вас.

Яра напряглась.

— Не делайте из меня знамя.

— У меня хватает знамён. Они молчат на ветру и красиво горят, когда начинается война. Вы опаснее.

— Это должно звучать как похвала?

— Это звучит как причина, по которой Мортан захочет вернуть вас не только из-за ребёнка.

Она медленно повернула голову к главным дверям.

За ними занимался серый предрассветный свет. Ночь истончалась. А вместе с ней исчезала зыбкая отсрочка, которую Мортан дал не из милости, а из расчёта.

— Он не поймёт, — сказала Яра. — Он решит, что вы настроили меня. Что Варса напугала. Что Сибилла солгала. Что эти женщины пришли по вашему приказу.

— Возможно.

— Вас это устраивает?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Нет?

— Если Мортан будет считать, что всё это сделал я, он будет пытаться отнять вас у меня. Это привычная для него война. Если поймёт, что вы делаете это сами, он испугается сильнее.

— Вы хотите, чтобы он испугался?

Нокс задержал взгляд на её лице.

— Я хочу, чтобы он наконец увидел, кого предал.

Эта фраза вошла слишком глубоко.

Яра не хотела, чтобы ей было важно. Не хотела, чтобы слова врага мужа касались того места, где всё ещё жила девочка, когда-то поверившая Мортану. Но Нокс сказал не “кого потерял”, не “что упустил”, не “какую власть больше не удержит”. Он сказал — кого предал.

Впервые кто-то назвал случившееся не ошибкой, не политикой, не волей пламени.

Предательством.

— Не говорите так, — прошептала она.