Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 53 – Майкл Скофилд

— То, что надо было сделать пять лет назад, — сказала я. — Оставим след на бумаге.

Записка лежала на столе рядом с копией архивного журнала.

Два листа.

Один — официальный, с подписью хранителя и отметкой о том, что мое дело закрыли без подтверждения прибытия к северной границе.

Второй — узкая полоска бумаги без печати, без имени, без права называться доказательством.

Ты не должна была выжить.

Я смотрела на эти слова и чувствовала не страх.

Страх пришел бы, если бы угроза была новой. Но эта фраза не открывала опасность. Она только подтверждала: кто-то пять лет назад не просто позволил мне исчезнуть. Кто-то ждал моей смерти. А теперь узнал, что не дождался.

Тавия стояла у окна с арбалетом в руках. Ночь за стеклом была тихой, слишком ровной для дворца, где только что кто-то проник в наши вещи.

Нарен сидел на скамье у печи. Я не хотела, чтобы он видел записку, но он уже успел прочесть. Медленно, по слогам. Потом больше не задал ни одного вопроса.

Это было хуже крика.

Дети иногда молчат так, что взрослым становится стыдно за весь мир сразу.

Я открыла чистый лист и начала писать требование. Рука слушалась плохо после сеанса с Райгаром, но буквы легли ровно.

Первое: осмотр гостевого дома. Второе: список всех, кто входил после нашего прибытия. Третье: проверка замков. Четвертое: письменное подтверждение, что до окончания проверки никто, кроме меня, Тавии, Нарена и назначенных мной лиц, не имеет права входить в дом.

— Добавь про личные вещи, — сказала Тавия. — Чтобы потом не сказали, что слуги просто прибирались.

Я вписала еще одну строку.

Пятое: запрет на любое прикосновение к нашим вещам без моего присутствия.

— И про еду, — тихо сказал Нарен.

Я подняла на него глаза.

Он не смотрел на меня. Смотрел в огонь.

— Если они могут класть бумаги в сумки, они могут класть плохое в еду.

Тавия отвернулась к окну.

А я сжала перо так сильно, что оно едва не треснуло.

— Ты прав.

Я дописала шестой пункт: все продукты, напитки и лекарственные составы принимаются только после проверки мной или Тавией.

Потом поставила подпись.

Мира Тавран.

И рядом, уже без колебаний:

Эсмира Тавран.

Кровный договор все равно знал оба имени. Прятаться от бумаги было поздно.

Когда я закончила, Тавия взяла лист, прочла и кивнула.

— Жестко. Достаточно ясно. Отправлять сейчас?

— Сейчас.

— Кому?

— Райгару.

Тавия прищурилась.

— Не управляющему?

— Нет. Если он хочет моего лечения, пусть учится получать неудобные документы ночью.

Она усмехнулась.

— Разумно. Пусть у него тоже будет бессонница.

Через десять минут у дверей стоял один из внешних охранников. Не рыжий Дерран, а другой — темноволосый, с широким лицом и спокойными глазами. Он принял письмо обеими руками, как официальный документ, и не задал вопросов.

Хорошо.

Во дворцах правильное оформление иногда защищает лучше задвижки.

Но спать после этого я все равно не легла.

До утра мы с Тавией сидели внизу по очереди. Нарен уснул ближе к рассвету, свернувшись на кровати так, будто пытался стать меньше. Я укрыла его плащом Рины и несколько минут просто смотрела на сына.

Пять лет назад я думала, что главная опасность — Райгар.

Потом решила, что главная опасность — Совет.

Теперь понимала: самая страшная опасность в том, что в этом доме слишком много людей умели улыбаться, пока кто-то другой выполнял грязную работу.