Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 49 – Майкл Скофилд

— Тавия, — сказала я.

— Нет. Пусть понимает правила. Умирать за него ты не нанималась.

Райгар посмотрел на меня.

Я ждала гордого возражения.

Он сказал:

— Согласен.

Тавия хмыкнула.

— Вот теперь можно лечить. Пациент временами разумен.

Я села на низкий стул рядом с кушеткой и подняла руки над его грудью.

— Не двигайтесь. Дышите по моему счету. Если почувствуете жар в горле, говорите сразу. Если услышите голос пламени, не отвечайте.

Его взгляд стал внимательнее.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кто еще может слушать.

Это было не все объяснение, но достаточно.

Он кивнул.

Я закрыла глаза.

Сначала нужно было отделить свое состояние от его. Мое дыхание. Мои руки. Мой дар. Не связь. Не прошлое. Не брачная клятва, которую они пытались разорвать решением Совета.

Только работа.

Я коснулась его груди двумя пальцами.

Райгар резко вдохнул.

Черная линия под моей рукой дернулась, будто живая. Внутри нее была не обычная болезнь. Там стояло чужое вмешательство. Слои. Один над другим. Запечатанный ожог, остаток ритуального разрыва, следи лекарских настоев и где-то глубже — настоящая рана родового пламени.

— Дышите, — сказала я.

Он подчинился.

Раз.

Вдох.

Два.

Выдох.

На третьем счете я пустила дар тонкой нитью, не вглубь, а по поверхности повреждения. Нужно было найти край печати.

Кожа под пальцами стала горячей.

Черные линии выступили резче.

Тавия записывала.

— Верхний слой поднялся, — сказала она.

— Вижу.

Я нажала чуть сильнее.

Райгар зажмурился, но не дернулся.

— Боль?

— Терпимо.

— Мне не нужна гордость. Оценка от одного до десяти.

— Семь.

— Уже лучше. Когда будет девять, говорите.

Он коротко кивнул.

Печать поддалась не сразу. Ее ставили люди, которые знали форму драконьего пламени, но не понимали, как оно дышит. Они затянули болезнь плотной крышкой, будто хотели удержать дым в закрытой комнате. Теперь эта крышка давила на все, что оставалось живым.

Я нашла край.

— Тавия, зажим.

Она вложила мне в свободную руку серебряный инструмент.

— Сейчас будет резкий жар, — предупредила я.

Райгар открыл глаза.

— Делай.

Я вскрыла печать.

Жар ударил вверх.

Не огонь. Боль. Чужая, черная, долго запертая. Она бросилась к моей руке, как вода через пролом. Я успела направить часть в зажим, часть — в соль, но третья волна прошла через кожу.

Перед глазами вспыхнуло.

Не комната.

Не Райгар.

Чаша в тонких женских пальцах.

Горький запах.

Мой собственный голос, слабый, почти сонный:

— Я не хочу больше пить это.

Чужой голос рядом:

— Так велела госпожа Кассана. Это укрепляет связь.

Потом другой отрывок.

Ирвент Рахтар у стола. На столе печати. Рядом жрец в серой мантии. Лист с моим именем.

— Беременность нужно исключить из заключения, — сказал Ирвент.

Жрец отвел глаза.

— Но если пламя подтвердит...

— Пламя подтвердит то, что мы позволим ему подтвердить.

Картинка оборвалась.

Я резко втянула воздух и едва не отняла руку.

— Мира? — голос Тавии прорезал шум. — Что видишь?

Я заставила себя держать контакт.

— Позже.

— Рука темнеет.

— Дай соль.

Тавия поднесла сосуд ближе. Я направила туда остаток верхнего слоя. Соль зашипела, почернела, поднялся резкий запах жженого металла.

Райгар застонал.

Не громко. Но этого хватило, чтобы я поняла: боль дошла до девяти.

— Хватит, — сказала Тавия.

— Еще один узел.