Книга Измена, месть, или Вторая попытка Виолки, страница 115 – Тиана Альтер

Они уже подошли ко входу в общежитие, и Лука тут же открыл тяжёлую деревянную дверь. За столом дремал Демьян. Рейнер откашлялся, заставляя его проснуться:

— Позовите сюда медсестру. Как можно скорее, — отчеканил Алькор, как только комендант открыл глаза.

Демьян тут же подскочил, кивнул и засеменил прочь.

Лука, аккуратно обогнав Рейнера, открыл дверь в комнату Элиры и, ловко протянув руку в проём, успел щёлкнуть выключателем.

— Жди здесь, — бросил Рейнер, проходя внутрь, и дверь тихо захлопнулась за его спиной.

Алькор бережно уложил Элиру на кровать, поправил подушку и сел на край рядом с ней.

Рука сама потянулась к её голове. Пальцы медленно провели по волосам, закрутили одну шелковистую прядь, затем скользнули к лицу. Он провёл шершавой подушечкой пальца по нежной, прохладной коже, коснулся щеки, подбородка и наконец опустился к шее. Там, под линией челюсти, уже проступали багрово-синие пятна, точный слепок пальцев его отца. Внутри всё сжалось, будто на его собственном горле схлопнулись тиски, и он отдернул руку.

Не смог защитить. Позволил себе расслабиться и поверить, что могу быть с кем-то счастлив. А в итоге она теперь в такой же опасности, как все, кто мне близок. Я не могу о ней позаботиться. И с ней может случиться то же, что с матерью и Тареном.

От одного имени друга он почувствовал такую невыносимую боль, что в глазах потемнело.

Нет! Нельзя думать о Тарене. Нельзя вспоминать его лицо. Если позволить этим мыслям завладеть собой, он рухнет здесь, на пол, и уже не встанет.

Не сейчас.

Нельзя было думать ни про мать, ни про Тарена, нельзя вспоминать всех, кого отнял у него отец, иначе он сломается. Надо перестать копаться в прошлом и сожалеть о том, чего не исправить. Надо задавить эти мысли. Рейнер моргнул, с силой сжав веки, и ждал, пока ужасные образы отступят. Челюсть, стиснутая до предела, наконец немного разжалась, и он смог вздохнуть. Надо собраться, справиться с эмоциями и найти в себе силы.

Элира

Только не снова.

Я открыла глаза в кладовке без окон, тесной, тёмной, с запертой дверью. Дёрнулась и сразу поняла, что руки связаны, а рот закрыт кляпом.

Нет! Только не опять.

Попыталась закричать, но из горла вырвался лишь глухой стон. Сердце колотилось так, будто хотело проломить грудную клетку. Почему я здесь?

Тишину разорвал смех:

— Так и надо этой выскочке!

— Решила, что лучше нас?

— Что теперь будешь делать, дура?

Детские голоса. Я знала их, помнила. Это были мои одноклассники из интерната. Почему они здесь?

— Будешь делать, как мы скажем.

— Хочешь выйти, тогда не смей больше выпендриваться магией, поняла?

Воспоминания накрыли резко, одной волной.

Мне было десять. Мы с семьёй пришли на обязательную церемонию левитации на главной площади. Я смотрела, как один за другим дети выходят к перу. У большинства оно не двигалось, и они уходили домой расстроенными или облегчёнными, но вместе с семьёй.

Потом настала моя очередь. Стоило выставить руку, как перо поднялось сразу. Я испугалась, но увидела родителей. Они улыбались. Такие гордые и счастливые. А потом к нам подошёл паладин от академии Ориенса. Он что-то сказал, дал родителям деньги, и меня забрали.

Сказали, что теперь я буду учиться в интернате при академии. Стану резервницей. Что, если пройду испытания, стану магом и никогда больше не увижу родителей, но они будут мной гордиться. Я тогда всё поняла. Даже в десять лет. Поняла, что меня просто продали.