Книга Развод. Твой конкурент теперь мой босс, страница 96 – Лия Верес

Он ушёл один.

Я проводила его взглядом до двери.

И не почувствовала радости.

Только усталость.

Огромную, тяжёлую, почти оглушающую. Как будто последние дни я шла по натянутому канату, а теперь наконец ступила на землю и не сразу поняла, что можно дышать.

Алина поднялась через минуту.

Она подошла не ко мне — к выходу. Но возле моего стула остановилась.

— Я не прошу прощения, — сказала она тихо.

— И правильно. Я бы сейчас не приняла.

Она кивнула.

— Я знаю.

Пауза.

— Но вы были правы. Чужое место можно занять. Удержать — нет.

Я посмотрела на неё.

— Это не делает вас честной.

— Нет, — согласилась она. — Но, возможно, делает менее глупой, чем вчера.

Она ушла, не оглядываясь.

И я вдруг поняла, что эта история больше не про неё. Может быть, никогда не была. Алина была зеркалом, в котором Денис показал мне своё настоящее отношение. Больно, унизительно, грязно — но зеркало не придумало лицо.

После официального решения нас попросили остаться для короткого обсуждения следующего этапа. Я отвечала на вопросы почти автоматически: сроки, рабочие группы, промежуточные точки, обновлённая модель. Голос был ровным. Руки — тоже. Только где-то глубоко внутри всё ещё повторялось:

Сохранить Варвару Андреевну руководителем стратегического блока.

Не «жену Соколова».

Не «бывшую».

Не «конфликтный фактор».

Руководителя.

Когда мы вышли из здания, уже темнело. Город сиял мокрыми стеклами и фарами. Майя обняла меня прямо на ступенях, потом испугалась собственной смелости и отступила.

— Простите.

— За что?

— Не знаю. За эмоции.

— Сегодня можно.

Кирилл протянул мне руку.

— Было сильно.

— Спасибо.

— И да, я всё ещё считаю, что третий слайд можно было сделать короче.

Я впервые за день рассмеялась.

— Завтра поспорим.

— Отлично. Значит, проект жив.

Антон сказал что-то про то, что модель выдержала, Елена уже говорила по телефону с юристами, команда постепенно расходилась к машинам. Я осталась у стеклянной стены вестибюля, потому что ноги вдруг стали ватными.

Марк подошёл через несколько минут.

— Вы сейчас упадёте или просто думаете?

— Думаю.

— Хорошо.

— Хотя упасть тоже звучит заманчиво.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Водитель отвезёт вас.

Я повернула голову.

— Марк.

— Это не забота вместо уважения. Это логистика после тяжёлой встречи. Можете отказаться.

— Тогда отказываюсь.

— Принято.

Он не спорил.

И именно поэтому я вдруг сказала:

— Но кофе выпила бы.

Марк чуть улыбнулся.

— В офисе?

— Лучше там, где нет стеклянных переговорных.

— Тогда рядом есть тихое место.

Мы дошли до небольшого кафе в переулке. Никакой роскоши, никакой деловой витрины. Деревянные столы, жёлтый свет, люди с ноутбуками, запах выпечки и мокрых пальто. Я села у окна и только тогда поняла, насколько устала.

Марк заказал кофе и воду. Не спрашивая, не нужно ли мне что-то крепче, не пытаясь отмечать победу так, будто сегодняшнее падение Дениса было праздником.

— Вы не выглядите довольной, — сказал он.

— А должна?

— Нет.

Я обхватила чашку ладонями.

— Я думала, если он рухнет, мне станет легче.

— А стало?

— Не так, как я представляла.

— Потому что он не чужой человек.

Я посмотрела в окно.

— Уже чужой. Но не посторонний.

Марк молчал.

Я была благодарна ему за это молчание. С Денисом тишина всегда требовала, чтобы я её заполнила: объяснила, смягчила, спасла настроение. С Марком в тишине можно было просто сидеть.