Книга Развод с драконом. Я верну себе крылья, страница 10 – Лия Верес

Знак сам выскользнул из её пальцев и коснулся замка.

Щелчок прозвучал слишком громко.

Ворота открылись внутрь без скрипа.

Элира вошла во двор.

Там не было сада. Только каменные плиты, сухой фонтан в центре и две узкие лестницы по сторонам, ведущие к боковым входам. В окнах темнело стекло. Ни свечи. Ни движения. Ни следов слуг.

Но дом не казался пустым.

Он смотрел.

Элира ощутила это почти кожей. Как в Палате чувствовала тишину. Только здесь тишина была другой. Не осуждающей. Настороженной.

Она поднялась по ступеням к главной двери. Та открылась раньше, чем она успела коснуться ручки.

Внутри пахло пылью, старым деревом и холодным камнем. В высоком холле висели потемневшие зеркала, закрытые серой тканью. По стенам тянулись пустые держатели для родовых пластин. Пол был выложен мозаикой: множество перьев, собранных в круг. Одни — золотые, другие — серебряные, третьи почти чёрные.

Элира шагнула на мозаику.

Дом вздохнул.

Она замерла.

Звук был едва слышным. То ли ветер прошёл по щелям, то ли где-то за стенами осела старая пыль. Но Элира точно знала: дом отозвался.

Чёрный знак в её ладони раскрылся.

Он больше не был сложенным крылом. Металл разошёлся двумя тонкими пластинами и лёг на кожу, как маленькая раскрытая птица. От него по полу побежала золотая линия — не яркая, а тусклая, будто свету приходилось пробиваться через многолетний слой молчания.

Линия пересекла холл и остановилась у левой стены.

Там, где не было двери.

Элира подошла ближе.

Камень перед ней был гладким. Ни ручки, ни шва. Только едва заметный рисунок пера, почти стёртый временем.

— Я не знаю ваших правил, — сказала она дому. — Если ждёте от меня родовой фразы Вейров, то зря. Я больше не Вейр.

Стена ответила тихим щелчком.

Перо на камне вспыхнуло.

Элира не успела отступить, как часть стены ушла в сторону, открывая узкий проход. Изнутри пахнуло холодом и сухой бумагой.

Она долго смотрела в темноту.

Разумная женщина позвала бы Палату. Или хотя бы слугу. Или вернулась бы в гостиницу, дождалась утра и сделала вид, что всё это можно разложить по порядку.

Но разумной женщиной её называли три года, когда хотели, чтобы она терпела.

Элира взяла со стены старый светильник. Стоило её пальцам коснуться металла, внутри зажёгся мягкий золотой огонь. Без дыма, без треска. Дом сам дал ей свет.

Она вошла в проход.

Лестница вела вниз, но не в подвал. Скорее внутрь самого дома. Стены здесь были выложены пластинами — сотни тонких прямоугольников, покрытых именами. Женские имена. Одни Элира знала по старым родословным, другие ничего ей не говорили. Некоторые были перечёркнуты. Некоторые окружены трещинами. У некоторых рядом стоял один и тот же знак: сложенное крыло.

Бескрылые.

Элира остановилась у первой пластины, до которой смогла дотянуться.

«Лиана Орн-Вейр. Союз расторгнут. Крылья не раскрыты».

Ниже, почти невидимой строкой:

«Перо изъято в архив».

Элира перешла к следующей.

«Мирта Холл-Вейр. Союз признан слабым. Родового отклика нет».

И ниже:

«Перо изъято в архив».

Ещё одна.

«Севира Дайн-Вейр. Не дала силы кругу. Выведена из рода».

«Перо изъято в архив».

Холод прошёл по спине, перекрыв даже золотой жар.

Это не могло быть случайностью.

Не одна женщина. Не две. Не её личная слабость, не её несчастный брак, не её неспособность стать той, кого ждал Арден.