Книга Драконья метка. Пепел вместо крови, страница 117 – София Островская

— Не знаю, - ответила я. - Я думала, что хочу её смерти. Но теперь... Теперь я просто хочу, чтобы это закончилось.

— Скоро закончится, - сказал он. - Ещё день, может, два - и приговор будет вынесен.

— А что будет с тобой? - спросила я. - Она твоя мать. Ты не можешь не чувствовать...

— Я чувствую, - перебил он. - Я чувствую боль. И гнев. И стыд. Стыд за то, что я её сын. Стыд за то, что я так долго верил её лжи. Стыд за то, что я не смог остановить её раньше. - Он помолчал. - Но я также чувствую облегчение. Потому что это заканчивается. Потому что справедливость восторжествует. Потому что мы с тобой построим новый мир, в котором такого никогда не повторится.

Я прижалась к нему и закрыла глаза. Он был моей скалой. Моим якорем. Моим светом.

На следующий день суд продолжился. Вызвали Рианну - она давала показания против Морвейн, рассказывала о ритуалах, о жертвоприношениях, о том, как Морвейн лично убила младшего брата Рианны. Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но я видела, как дрожат её руки. Она знала, что её тоже будут судить. Знала, что её, скорее всего, казнят. Но она всё равно говорила правду. Может быть, впервые в жизни.

А потом настал черёд финального заседания. Ректор поднялся и зачитал приговор.

— Морвейн Ашер, - произнёс он, - Совет Кланов признаёт вас виновной по всем пунктам обвинения. Ваши преступления не имеют срока давности и не могут быть прощены. Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в темнице Сердца Гор, где вы проведёте остаток своих дней без магии, без связи с внешним миром, без надежды на освобождение. Такова воля Совета.

В зале повисла тишина. Я ожидала, что Морвейн закричит, начнёт проклинать всех, угрожать, но она просто стояла и молчала. Только в её багровых глазах - теперь уже не горящих, а тусклых, почти человеческих - читалось что-то похожее на облегчение. Словно она устала. Словно она ждала этого приговора.

— Приговор будет приведён в исполнение немедленно, - добавил ректор. - Уведите осуждённую.

Морвейн увели. Она не сопротивлялась. Только у дверей обернулась и посмотрела на Даркана. В её взгляде было что-то странное - не ненависть, не презрение, а скорее сожаление. Словно она впервые увидела в нём не предателя, а сына.

— Прощай, Даркан, - сказала она тихо, но я услышала. - Я всегда знала, что ты будешь лучше меня.

И она ушла. Даркан смотрел ей вслед, и его лицо было каменным. Но я чувствовала через нашу связь, как внутри него бушует буря. Боль, гнев, облегчение, печаль - всё смешалось в один неразрывный узел. Я взяла его за руку и просто держала. Никакие слова здесь не помогли бы. Вечером того же дня мы стояли на том самом плацу, где когда-то учились летать. Солнце садилось за горы, и небо было окрашено в золотые и алые тона - как будто сама природа праздновала нашу победу. Даркан молчал, и я молчала. Мы просто стояли рядом, держась за руки, и смотрели на закат.

— Я думал, что почувствую радость, - сказал он наконец. - Когда её осудят. Но я чувствую только пустоту.

— Это пройдёт, - ответила я. - Ты потерял мать. Даже если она была чудовищем, она была твоей матерью. Ты имеешь право скорбеть.

— Я не скорблю о ней, - он покачал головой. - Я скорблю о том, чего никогда не было. О нормальной семье. О матери, которая любила бы меня, а не использовала. О детстве, которого меня лишили. - Он повернулся ко мне. - Но у меня есть ты. И это - всё, что мне нужно.