Книга Ещё одна жизнь злодейки. Игра на выживание, страница 19 – Анна и Валентина Верещагины

— Стой... Покажи то ожерелье.

Девушка достала неприметное на вид ожерелье с прозрачными камнями. Я сразу узнала его...

— Леди, вы уверены?

— Да.

Глория удивленно вздернула брови и осторожно приложила ожерелье к моим ключицам.

— Значит, столь важный прием вы решили посетить в объятьях «Алмазов смерти»?

— Что? Ты знаешь их историю?

Глория растянулась в печальной улыбке.

— Самую малость, разве что, — на мой испепеляющий любопытством взгляд девушка застегнула застежку и, стоя за моей спиной, грустно смотрела через отражение на сверкающие алмазные слезы.

— Глория... Ты приложила руку, не так ли?

Шокированная собственным вопросом, по моей спине пробежала дрожь.

— Это случилось почти десять лет назад. Мне было... вроде, семнадцать. Я всегда знала, что отличаюсь от других детей из сиротского приюта, я никогда ничего и никого не боялась. Эта... женщина, если её так можно назвать, заслужила все, что с ней случилось.

Тень мрачных воспоминаний нависла над задумчивой девушкой. Я чувствовала, что за этим немногословным объяснением стоит история куда более страшная и жестокая.

Я осторожно положила на плечо девушки руку, в попытке ободрить её и успокоить себя.

Глория, будто очнувшись ото сна, взглянула на меня, и отчего-то её лицо показалось смущенным.

— Когда-нибудь расскажи мне всю историю от начала до конца, — развязав на её шее спутавшуюся ленту, я завязала аккуратный бант и отвернулась к зеркалу. — «Алмазы смерти», говоришь... Звучит великолепно-пугающе, правда?

Глория саркастично улыбнулась и согласно кивнула. Как раз в этот момент из гардеробной показались Эмма и Мия, держа в руках килограммы одежды. Увидев эти горы, я уже хотела было взвыть, но зацепилась взглядом за небрежно свисающую с плеча Мии белоснежную шубку.

Как оказалось, это была вовсе не шуба и даже не полушубок, а меховая накидка, напомнившая мне излюбленный аксессуар одной знаменитой актрисы. Эта звезда дополняла почти все свои образы меховой накидкой, и именно этот аксессуар стал её фирменной изюминкой.

Не задумываясь, окрутила себя белоснежным и мягким мехом, который завершил роковой образ.

После наведенного марафета, вошедший в комнату Билл посмотрел на меня и бросил бранные слова.

— Не слишком ли ты худая? — сведя брови, пробубнил он, а после смущенно отведя взгляд, продолжил: — И что это за развратное платье!? — отвернулся молодой господин, но после снова взглянул с покрасневшими ушами на меня. — Ты из ума окончательно выжила?

Видимо, Билл прочувствовал четыре пары пронзительных и суровых взглядов на себе и тихо закрыл рот.

— Мисс, вам пора идти, — прервала его Эмма, демонстрируя мне округлый циферблат карманных часов.

Часы показывали, что я слегка задерживалась.

Сухо простившись с горничными, я вместе с покрасневшим почти в цвет моего платья Биллом направилась к карете, ожидавшей перед особняком.

Солнце постепенно начинало садиться, предвещая скорый закат, а легкий ветерок прогнозировал о предстоящей прохладной ночи.

Монро стоял перед каретой.

Его кобальтовые глаза прищурились.

Скользящий, знойный взгляд, казалось, опалял обнаженные участки кожи и прожигал дыры в тех местах, куда он смотрел. Хотя я и была одета, но чувствовала себя обнажённой.

Монро бегло осматривал мой внешний вид. Его глаза не могли сфокусироваться на какой-то одной части тела, мельтеша то к юбке, то к обтянутым тканью бедрам, то к шее...